Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Ты-то легкая… Да где б еще веревку взять?!

Веревку связали из поясов, да еще Вожников пожертвовал свой плащ – разрезали на полоски – должно было хватить, Аманда, как самая легкая, и полезла, ну, а что ж – килограмм сорок пять весу, тем более – просилась настойчиво, да и спускалась, надо признать, умело и ловко, будто всю жизнь по канатам лазила… или по каким-нибудь там лианам.

– Да-а, – облизав губы, завистливо прошептал Беззубый. – Я б так не смог.

С плоской вершины скалы (на которую еще пришлось сильно попотеть, взбираясь) уже хорошо было видно зацепившееся за кусты тело, судя по изысканной одежке – того самого гранда, которому, несомненно, принадлежал меч, точнее – его обломок.

– Он дышит, дышит! – подняв голову, радостно сообщила Аманда. И тут же дернулась: – Ой!

– Что такое? Страшно? Веревка рвется?

– Нет-нет, не рвется… Сейчас я его под мышками привяжу – а вы тяните.

– А ты как же?

– А я тут пока… повишу. Не сорвусь. Корни крепкие.

– Ты-то не сорвешься, а этот? – не на шутку озаботился князь.

Вскинув голову, девушка неожиданно рассмеялась:"

"– Да никакой он не мужчина! Мальчишка. Даже младше меня. Бледненький такой… еле дышит.

– Мальчишка?

– Сейчас… сейчас я его привяжу… Ага! Тяните.

По команде князя осторожно потянули веревку, подняв на вершину… светловолосого юношу, подростка с расцарапанным лицом и холеными руками. Разорванная одежда, закрытые глаза, безвольно обмякшее тело… Уже труп? Неужели зря тянули?

– Дышит! – Лупано приложился ухом к груди спасенного.

Девчонку вытащили куда быстрее – ухватившись за веревку, та полезла сама, словно завзятый альпинист, только успевай тащить!

Лупано даже губы в кровь искусал, от страха за свою подругу: а вдруг сорвется, свалится? Никаких костей ведь не соберешь.

Ничего. Обошлось. Оказавшись среди своих, Аманда довольно улыбнулась. – Что б вы без меня делали бы? А?

– Там бы, в кустах, и остались, – с облегчением рассмеялся Лупа-но.

– Сам ты белка, ага!

– Тихо, – обернувшись, прикрикнул Егор. – Похоже, он в себя приходит. И… и я его знаю – да!

– Знаете?!

– Ну-ка, Аманда, щеки ему потри, у тебя руки нежнее.

– Щеки? Ага.

Парнишка вдруг застонал, шевельнулся, длинные, как у девчонки, ресницы его дрогнули… и вот уже распахнулись глаза, карие, удивленные:

– Где… где я?

– Среди друзей, любезнейший дон Эстебан! – светски улыбнулся князь.