Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Впрочем, князю это отнюдь не казалось пошлым, наоборот!

Вот гурия подпрыгнула, а вот – приникла к полу, словно выслеживающая добычу тигрица, совсем по-кошачьему выгнула блестевшую от выступившего пота спину, томно взглянула на Вожникова и, закусив губу, сорвала с себя лиф, обнажив восхитительную упругую грудь…

Обнажила, вскочила, отпрыгнула, повернулась, подняв вверх руки и, покачивая бедрами, сняла с себя шальвары, бесстыдно бросив их князю:

– Лови!"

"Как сверкали глаза ее! Как извивалось стройное, зовущее к любви, тело! Столь похотливых движений Вожников не видел даже в детстве, в немецких порнофильмах про всяких там садовников, чистильщиков бассейнов и прочих.

Хотелось иного – с головой погрузиться в негу, нырнуть, так, чтоб забыть обо всем, чтобы видеть перед собой только эти большие, сияющие колдовским блеском глаза, обнимать, чувствовать ласкающий жар прекрасного тела…

Гурия хотела того же – это ясно читалось во всем. Вот танцовщица замерла, с вызовом поглядев на князя, затем облизала губы и, застонав, уселась к Егору на колени, уперлась твердеющими сосками в грудь.

Позабыв обо всем, молодой человек со всей нежностью и страстью принялся ласкать упругую грудь, целовать призывно открытые, блестевшие розовым жемчугом губы… а теперь погладить плечи, спинку, обнять, крепко прижать к себе, с каким-то щемящим восторгом ощутив всю трепетную упругость несказанно желанной девы! И… И дальше не отказывать себе ни в чем… Зачем? К чему? Когда двое, мужчина и женщина, хотят наслаждаться друг другом, что же и кто же осмелятся им противостоять?

Качался шелковый полог ложа, в распахнутое окно с любопытством заглядывала луна, где-то во дворе негромко пели цикады.

Словно в бездонному омуте, Егор тонул в темных глазах прекраснейшей девы, волшебной танцовщицы, гурии детских снов. Оба погрузились в нирвану, и не осталось уже ничего, что могло б вытащить их из сладкой неги. Случайные – или все же нет? – любовники не уставали наслаждаться друг другом, так, будто для каждого их них эта встреча была бы последней.