Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

За арапчонками ехал глашатай в затейливо расшитой котте герольда, ну, а за ним в сияющих аугсбургских латах и с золочеными секирами на плечах красовалась личная гвардия императора.

Они остановились на поляне, не доезжая до разбитых шатров шагов двести. По знаку князя глашатай протрубил в рог…

– Ну, скачи, – крикнул Егор кнехту. – Зови своего командира. Да скажи – пусть поторапливается, негоже мне его ждать.

В томительном ожидании Вожников достал из поясной сумки письмо от любимой супруги…"

"«А еще, о венценосный муж мой, хочу сказать, что часто вспоминаю наши с тобой забавы, как мы валялись, бывало, на сене, а то и где-то еще, и как-то дворовый мальчишка нас углядел – а ты смеялся.

– Люблю. Жду. Лена, – глядя на подъезжающих воинов, негромко повторил князь.

Голландца он узнал сразу, сомнений не оставалось никаких: исхудавшее лицо с рыжеватой «шкиперскою» бородкой, в левом ухе – золотом пылала серьга.

Вандервельде – ван Эйк, похоже, не совсем четко себе представлял, что сейчас делать, чувствуя в сложившейся ситуации какой-то подвох…

С одной стороны, конечно, было сильное желание выхватить сейчас меч да махнуть рукой рыцарям… но…

Опытный пройдоха ван Эйк понимал, что бывают такие дела, в которых никогда торопиться не следует.

– Рыцарь ван Эйк? – улыбаясь, поднял глаза Егор. – Ах, еще не рыцарь? Как же так?

– Да вот так как-то случилось, – голландец уязвленно скривился, глаза его сверкнули таким бешенством, что, будь на месте Вожникова кто другой, так, верно, решился бы уже на самую кровавую битву.

– Вы славный воин, Антониус, – покачав головой, князь поправил на голове императорскую корону и выхватил из ножен меч.

Голландец резко попятился, его воины вскинули арбалеты и копья.

– На колени, достойнейший воин ван Эйк! – грозно произнес Вожников.