Ваш ход, миссис Норидж

Быть может, виной тому сильный ветер, даже в самые жаркие дни пробирающий холодом до костей, как бывает на северном море, а может, предпочтения жителей Эксберри, превыше всего ставивших романтическую красоту, а не суровую.

Доктор Хэддок говорил, что на Миднари-Рок его каждый раз охватывает необъяснимая тоска. Даже дамы с альбомами, придирчиво выискивавшие места для своих пейзажных набросков, раз или два попробовав рисовать на Миднари-Рок, больше не возвращались сюда.

Миссис Норидж не удивилась бы легенде, повествовавшей о покончивших с собой влюбленных или о несчастном, чей бесприютный дух стенает над скалой.

Вот почему миссис Норидж удивилась, заметив на площадке две фигуры.

Кэти и Джек стояли на самом краю, крепко обнявшись. Ветер донес до миссис Норидж тихий счастливый смех. В чем бы ни заключалось проклятие Миднари-Рок, на этих двоих оно не действовало.

Случилось так, что неделей позже дела привели миссис Норидж в «Хромую лису». Побеседовав с хозяйкой гостиницы, она спустилась по лестнице и в глубине полутемного зала, возле окна, заметила знакомое лицо."

"– Посторонитесь, моя милая, – сказала миссис Норидж служанке, застывшей в проходе с открытым ртом.

Девица вздрогнула, отскочила и пролила эль на передник. Осуждающе покачав головой – она не любила растяп – гувернантка прошла в зал.

Все столы были заняты, но ни пьяные вопли, ни громкий хохот не нарушали ровного приглушенного гула, похожего на деловитое пчелиное жужжание над полем в жаркий летний полдень. В «Хромой лисе» приветствовалась сдержанность нравов: стоило кому-то, забывшись, повысить голос, и хозяин за стойкой издавал такое выразительное «ХМММ», что съеживались огоньки газовых горелок на стенах.

Гувернантка протиснулась к дальнему столу.

– Миссис Норидж! – обрадованно воскликнула Кэти Эванс.

Ее прелестное лицо озарила улыбка, в ответ на которую нельзя было не улыбнуться.

– Здравствуйте, Кэти.

Джек Эванс, встав, учтиво поклонился.