Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Дуня падала куда-то назад и ударилась спиной о стол. О самое ребро. От боли на мгновенье просто выключилась. Автостопщик по инерции приземлился сверху, но в последний момент успел упереться руками о столешницу и не придавить Дуняшу. Зато смахнул со стола бумаги, и они с шелестом летали теперь по всему кабинету.

- Простите, - прозвучал чей-то голос из коридора, и дверь снова захлопнулась.

Только открыв глаза и увидев прямо перед собой лицо все того же Тобольцева, Дуня поняла, что, наверное, какое-то время лежала с закрытыми, пытаясь унять боль.

- Мне надо, - прошептала, - как-то сползти вниз. Спина. Отойди, пожалуйста.

- Кажется, мы квиты, теперь я тебя уронил, - он еще шутил, помогая ей аккуратно спуститься на пол и придерживая за плечи. - Хотя я это не специально. И остальное тоже... не специально. Где ударилась, покажи. Это все ваши каблуки дурацкие - такие неустойчивые!

-Поясница, - сказала слабо, - Сейчас.

Иван тоже оказался с ней на полу и внимательно, даже встревоженно смотрел.

"- У тебя она раньше болела? - почувствовала осторожное касание к своей пояснице и голос совсем рядом. И сам он рядом.

- Мне кажется, что до встречи с тобой, автостопщик, у меня ничего не болело.

- Эх, Дуня, Дуня... - Иван тихонько поглаживал ей больное место и становилось легче, начинало хотеться жить. - Ты разве не знала, что из лесу ничего хорошего не выходит? - А потом наклонился к уху. И тихо: - Извини. За то, что уронил. И за остальное.

Она ничего даже ответить не успела, как дверь распахнулась снова. И Дуня увидела перед собой начищенные мужские туфли очень большого размера. А, подняв голову, увидела и владельца обуви.

Невидимый духовой оркестр исполнил торжественный туш.

- Я убью тебя, - глядя снизу вверх в его глаза сказала Дуняша, - в смысле... не вас, а его.

- Вы все же определитесь, Евдокия Романовна, кого убивать будете.

- Его, - Дуня отползла от Тобольцева, и, опираясь на стол, осторожно поднялась на колени, а потом и встала. - У вашего друга просто дар какой-то особенный раскрашивать мою скучную жизнь новыми впечатлениями.