Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Совершенно золотая. Наверное потому, что она в городе, который является частью Золотого кольца России. А, может, потому, что здесь совсем иной ритм. Позволяющий во всех красках разглядеть то богатство, которое достала из своих сундуков Госпожа Осень.Путь от гостиницы, где жил Иван, до Дома Творчества, в котором обосновался фотокружок, проходил через парк. И раз за разом Ваня отмечал переливы оттенков листвы берез, кленов и яблонь и красное крошево рябин. Каждый день что-то менялось в этой картине. Удивительно.

Владимир открыл для Тобольцева вообще много удивительного.

Он учил. Его учили.

Иван не ломал себе голову над тем, как и что будет говорить своим, так сказать, ученикам. Решил, что разберется на месте. Импровизация - лучший метод. С некоторыми допущениями так оно и вышло.

Дети как дети. Подростки, двенадцать-четырнадцать лет в основном. На диво увлеченные. Хотя нет, не диво. Их наставник был настоящим фанатиком своего дела, и ребят заразил. Собственно, поначалу Иван не мог сообразить, чему может их научить.

Базовые вещи они умели делать, а лезть в дебри... Так в какие именно дебри? А потом, раз за разом, за его рассказами обо всем подряд - об Африке, о Вьетнаме, о спортивных и других мероприятиях, на которых Ивану приходилось работать, за неизменными каждодневными чаепитиями и просмотром работ... В общем, дней через пять началась работа. Работа, которая Тобольцеву ужасно нравилась. Так нравилась, что даже с «Иваном Иванычем» смирился. С легкой руки Миши, похоже, это обращение прилипло к нему окончательно.

Он быстро привык к тому, что постоянно не один. К бесконечным «Иван Иваныч, а посмотрите!». К тому, что чуть ли не каждый вечер его провожали до гостиницы. К бесконечным расспросам и рассказам. К звонкам и детским голосам в телефоне. Это было здорово. Непривычно и ужасно здорово.

И то ли к месту, то ли нет, но вспоминалась теперь часто работа деда в театральном кружке. И мамина музыкальная школа. Прорезались-таки гены педагогические. Там, где вовсе не ожидалось. Это тоже было неожиданно.

И тоже ужасно здорово."

"А еще Иван сам внезапно снова, спустя годы, примерил на себя роль ученика. Друг Юрия Валентиновича оказался не только превосходным фотографом, но и коллекционером. И несколько вечеров Тобольцев провел в гостях у своего нового знакомого, изучая его сокровища, среди которых были даже аппараты начала прошлого века. Но больше всего Ивана поразил «Фотокор», с которым отец его нынешнего владельца прошел с Первым Белорусским всю войну.