Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Может быть, они сработают там, где не прошло у первых трех, - решительно кивнул Слава. - Я - «за».

- Развели тут демократию с голосованием, - проворчал Тихий. - Звони, Ванечка. Хуже не будет.

*Через неделю синяк исчез. Как раз к окончанию женских дней, которые так удачно начались в тот самый понедельник, когда она прочитала «Извини. Пожалуйста». И всю прошедшую неделю эти слова были с ней. Дуня носила их в себе, как музыку. Носила, и не знала что делать.

Ответить - значит, снова выйти на диалог.

А она не была готовой к диалогу с Тобольцевым, который мог закончиться всем, чем угодно. В том числе и новой ссорой. Что-то подсказывало ей, что у обоих сейчас все настолько обострено, что одно неосторожное слово - и снова полыхнет, и снова наговорится много лишнего и резкого.

Она подождет. Подождет, а потом ответит. Спокойно и правильно. Придут нужные слова и соответствующее настроение.

А пока с настроением было не очень. Вспоминалась та ночь. Тогда казалось, что не помнит почти ничего, а оказалось - много всего.

Память возвращалась отдельными маленькими фрагментами.

Как крепко держал ее на столе после, тяжело дыша, не давая упасть обоим.

Как она целовала его в ванной.

Как...

Вот это было самое сумасшедшее воспоминание. Дуня не могла понять - приснилось или нет? Помнить такое казалось невозможным. Наверное, все же уже дрема. Но так отчетливо звучало в голове и сводило с ума.

«Спи, царица моя. Спи, моя Дунечка».

Сон? Явь?

Она не знала.

Только всю неделю, что бы она ни делала, где бы ни была - в офисе, за рулем, в кафе..."

"«Спи, царица моя. Спи, моя Дунечка»«Не хотел обидеть. Не подумал. Извини. Пожалуйста»«Спи, царица моя. Спи, моя Дунечка»Не отпускало. Дуня бралась за телефон. У нее выработалась привычка заглядывать в его Инстаграм. Так она безмолвно наблюдала за тем, как идут дела в его студии, какие интересные клиенты приходят, иногда удавалось увидеть фотоработы.Больше всего ей нравилось фото, где Ваня сидел за ноутом, внимательно глядел в монитор, волосы торчком, рядом - кружка, наверное, с кофе.

На руке - темная вязь татуировки. И подпись: «Иван Иваныч за работой».

Дуня читала комментарии, улыбалась. Иногда ей хотелось тоже оставить свое сообщение, но чаще - казалось лишним. У него все хорошо. И она закрывала приложение.

«Царица моя...»Илья называл ее по-другому в ту ночь, когда у них случилась близость. И Дуня был оглушена.