Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

зашифрованная телефонограмма получается, а не разговор заказчика и исполнителя. Дуня молчала. Надо было еще кепку раскрасить. Тихий терпеливо ждал.

- Больше ничего не было, Тихон Аристархович. Я... пока в квартиру не возвращалась, но там новый замок. А по телефону никто не звонил, никаких тревожных сигналов. Я очень хочу верить, что все... позади.

- Верить - это хорошо, но мы будем работать над этой проблемой. А вы берегите себя, Дуня. И... хотите совет?По спине побежал легкий холодок. Почему-то показалось, что он все знает, и совет не будет связан ни со взломанной квартирой, ни с витражом.

- А лучше не надо слушать. Я не самый хороший советчик в этих вопросах. К тому же, очень предвзятый. Просто берегите себя.

Рука замерла. Он сказал ровно столько, сколько сказал. Знает и не будет вмешиваться.

- Я постараюсь. И... спасибо.

За невмешательство и за «необсуждение с человеком, который взял трубку телефона».

- Пожалуйста.

Из футболки показались руки. В руках - футбольный мяч. Тихий снова терпеливо ждал.

- До свидания, Тихон Аристархович.

- До встречи, Дуня.

Отбой. Лист с рисунком вырывается из ежедневника, мнется и летит в корзину для мусора.

Значит, Тихий звонил по просьбе Тобольцева. Зачем? Разве они не выяснили все там, в квартире? К чему тогда эта забота и расспросы про полицию и дверь? Все сказано. Или не все?

Дуня вспомнила, что было еще сообщение, которое она не успела прочитать.

"«Извини за венеролога. Не хотел обидеть. Не подумал. Извини. Пожалуйста»Неудачно взмахнула рукой и перевернула стаканчик с карандашами. Черт! Пришлось вставать и собирать с пола. В глазах предательски защипало.

Извини.

Не подумал.

Не хотел обидеть.

Извини. Пожалуйста.

Не подумал.Пожалуйста.Пожалуйста.Пожалуйста.

Извини...

*- Иван Иванович, вас тут спрашивают.

Тобольцев вздохнул. Он перестал дергаться от этой фразы, но меньше раздражать она не стала. Рох взяла помощницу, смешную круглолицую девочку с каким-то азиатскими корнями в гороскопе и вполне славянским, но неженским именем «Миша». И она упорно величала Ивана исключительно по батюшке. Точнее, по дедушке, но Миша этого не знала.