Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

"

"Когда телефон с интервалом в несколько секунд просигнализировал сначала о доставке сообщения, а потом - о прочтении, лимона на тарелке не осталось, а коньяка в бутылке - на три пальца.

Друзья переглянулись. Слава потянулся было к бутылке, но потом одернул руку. А Тин принялся набирать номер.

Иван попытался отгадать, какую роль примерит для разговора Тихон. Ждал почему-то бравады, клоунады, чего-то напоказ. Но голос Тихого, когда он заговорил, был бесцветен, сух, ровен. Каждое слово он проговаривал четко и не торопясь, словно диктовал.

- Фото получили? Понравились? Хотите, чтобы я поделился ими с широкой общественностью? Или, может быть, с правоохранительными органами? Неважно, кто я. Называйте меня благодетелем. Нет, не вашим. Ростислава Ракитянского. Знакомое имя? Это плохо. Очень плохо, ясно?Почему-то по спине вдруг потянуло холодом, так, что Ваня обернулся к окну. Там, за ним, было жаркое летнее московское марево, и занавеска на окне не колыхалась. А холод полз по спине все ощутимей.

И Тин все продолжал:- Вы должны забыть, что когда-то знали этого человека. Тогда я забуду о присланных фотографиях. Я достаточно понятно выразился?

Телефон Тихон положил на стол аккуратно. Но звук услышался громко, как щелчок. Тихий прокашлялся.

- Все, - сказал нормальным, своим, живым голосом. - Дело сделано. Поехали. - Наклонил голову, прислушиваясь. - Хозяйка посуду моет? Ваня, позови Евдокию, скажи, что мы уходим.

На кухне по-прежнему журчала вода.

Но посуду никто не мыл. Вода текла сама по себе, а хозяйка сидела сама по себе. Сидела за столом, опершись одним локтем о его поверхность, а другой рукой терла лоб. Ноги Дуня поджала под стул. И выглядела ужасно уставшей и почему-то замерзшей. И вдруг еще - одинокой.

Слова не шли. Никакие. Зато прекрасно шли ноги.Присел на корточки перед ней. Потянул на себя руки, обе. Плюс тридцать за окном, а пальцы ледяные. Просто ледяные. Такие, что срочно захотелось отогреть. Дыханием. Губами.

Но принялся энергично растирать ладонями.

- Извини. Мы уже уходим. Сейчас отдохнешь от нас.

- Да, - улыбка получилась вымученная, но рук Дуня не отняла. - Все в порядке, правда. Все хорошо. Просто... ну ты понимаешь. Волнительно.

- Понимаю. И спасибо тебе за все. Огромное. Пойдем, - Иван встал сам и потянул ее за руки. - Закрой за нами дверь.

Вчетвером в прихожей они едва помещались. Славка стоял у самой двери, Тин - между входной и кухней.