Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Привалившись плечом к краю подиума, Тобольцев поднес к уху телефон, и, дождавшись «Да?» и, отхлебнув из бумажного стаканчика, произнес:- Привет. Я сейчас сброшу тебе номер юриста для твоего друга. Если он не решит его проблемы - вряд ли их решит кто-то другой.

Вместо ответа ударили бодреньким мотивом динамики - звукорежиссер решил именно в этот момент проверить что-то в своем хозяйстве.

- Я очень плохо слышу. Привет. Можешь повторить еще раз?Еще бы не слышать плохо. Тобольцев сам чуть не оглох. Он сердито оглянулся в сторону пульта, и в этот момент как по заказу все стихло.

- Это Тобольцев. Благородный идальго который. Ты просила номер юриста. Лови номер в вацаппе. Пусть твой друг скажет, что от Тобольцева. Дальше все должно быть в порядке.

- Поняла. Буду ждать сообщение. Спасибо! Он согласился?Ее спокойный и ровный голос резко контрастировал с двигающейся мимо лица Тобольцева шеренгой идеальных одинаковых ног.

- Да. Даже не знаю, в чем причина. Наверное, Нептун в Козероге.

- А может, просто потому, что друг? - прозвучал негромкий и серьезный ответ.

На это Иван не знал, как реагировать. Женские ноги, мелькающие перед глазами, совершенно не давали сосредоточиться. Именно поэтому Ваня вдруг задал не очень-то уместный и не совсем корректный вопрос.

- Как у тебя дела с Тихим? Он вроде воодушевленным вернулся с вашей встречи.

- Просто я надела самые высокие шпильки, какие у меня есть. Теперь поразить его смогу только проектом.Шпильки. Перед мысленным взглядом мелькнули ноги в красных лодочках, голые колени под серым платьем, бежевые... да, шпильки. Перед реальным взглядом продолжали маршировать разнообразные шпильки. Бежевых среди них, кажется, не было.

- Не хочу тебя расстраивать, но период шпилек Тихий уже прошел, и вряд ли они произвели впечатление.

- Это шпильки так шумят? Мне показалось, что ты на вокзале.

Режиссер надрывался примерно как продавщица пирожков на вокзале. А вот у Дульсинеи голос ровный-ровный. Он вспомнил сузившиеся от негодования глаза и ее возмущенное, на выдохе: «Ты вор!».