Варвар

− На словах сообщишь, − с жесткой небрежностью ответил эштарец, жестом отпуская солдат.

− Я могу всё написать, − вмешалась Вилия.

Слова сорвались с ее губ сами. Она тут же пожалела о них, поймав взгляд черных диких глаз. Энрар странно усмехнулся и двинулся в ее сторону. Женщина едва не бросилась прочь, когда, оказавшись совсем рядом, мужчина поднял руку и потянулся к ее лицу. Ей казалось, что вот сейчас он непременно проявит всю свою варварскую сущность, ударит ее и заявит, что ее дело молчать, но он коснулся ее щеки и только чуть приподнял подбородок, чтобы лучше видеть ее взволнованные глаза.

− Напишешь, − прошептал он, − но сначала объяснишь мне, почему на тебе нет золота.

Его пальцы скользнули по шее к уху, вызывая в девушке волнительную дрожь.

− Можно я не буду его носить? – попросила она, с трудом сохраняя визуальное спокойствие. – Я не привыкла.

− Нельзя! – рявкнул эштарец ей прямо в лицо, отчего Вилия зажмурилась, сжалась вся и невольно закрылась руками.

Дрожь прошла по ее плечам, отражая весь ужас, который она так старательно сдерживала.

− Не смей так говорить с моей сестрой! – внезапно вмешался Арон, подскакивая к эштарцу.

Когда он увидел дрожь в руках той, что всегда была сильной и смелой, то тут же испытал непреодолимое желание ее защитить, но, бросив эту фразу, осознал, что ничего не может сделать мужчине.

Начальник городской стражи посмотрел на него сверху вниз как на глупое недоразумение, а потом улыбнулся зловеще с явной насмешкой.

− Это ты сейчас мне? – спросил он, отступая от Вилии.

− Да, − выдавил из себя Арон, сжимая кулаки.

Эштарец отошел, оценивающе изучая его взглядом.

− Ладно, − сказал он после недолгого раздумья. – Иди за мной."

"С этими словами командир стражи поспешил вглубь дома, чтобы через небольшую резную дверь выйти во внутренний двор.

Это место напоминало эштарцу тренировочную арену, только квадратную, а не круглую. Обычно мальчишек тренировали в залах с песчаными полами. Это как минимум смягчало удары при падении, но сам Энрар учился в казарме, и его наставники швыряли его на такие же камни, что были в этом дворе.

− Ты или мужчина или нет! – сказал когда-то кто-то Энрару, когда тот был еще совсем мальчишкой.

Он не помнил лица этого человека, зато помнил свой собственный гнев, с которым он вытирал кровь с разбитой губы и упрямо поднимался, несмотря на боль во всем теле.