Вампирский роман Клары Остерман

Останься он в Лойтурии, так до сих пор бы сидел за это в темнице.

Создатель! Это объясняет, почему отец никогда не хотел вернуться на родину, даже просто навестить родственников отказывался.

– Так вы что же, хотите спасти мир? – удивлённо проговорила я.

– Думаете, не смогу?

– Спасти целый мир – очень сложно.

– Мне по силам, – хмыкнул Тео.

Это прозвучало настолько самонадеянно, что даже немного смешно. Хотя, возможно, всё дело в том, что я уже была слишком пьяна.

– Да вам бы сказки рассказывать, мой дорогой барон, – улыбнулась я.

У него и вправду совершенно чарующий мягкий голос, точно котик свернулся у тебя на коленях и мурлычет свою сладкую колыбельную, пока ты гладишь его тёплый мягкий бок.

– Вы мне не верите?! – возмутился он, не переставая улыбаться. – Не верите, что я спасу целый мир?

– Верю, конечно, верю! Но это звучит так, что кажется невероятным. Да и ваш талант рассказчика стоит отметить. Он потрясает. Я заслушалась вас сегодня.

– Я и есть своего рода сказочник, – произнёс мягко Тео.

– А ваше имя и вправду подошло бы сказочнику, – обхватив себя за колени и мечтательно посмотрев в звёздное небо, сказала я. – Теодор Генрих Карнштейн. Оно звучит словно его придумали специально для вас.

– А у вас, очевидно, моя дорогая баронесса, слабость к сказкам… и сказочникам.

Его слова вырвали меня из сладкой неги, укололи больно, резко, очень неожиданно и потому подло.

– Что вы имеете в виду? – и голос мой тут же стал позорно писклявым и слабым. Ох, как я ненавижу свой голос, и вообще всю свою эмоциональность.

Папа вечно ругал меня за несдержанность и плаксивость. Он считает, я слишком чувствительная, и что все мысли написаны на моём лице, поэтому я стараюсь держать их под контролем крепко, как коня под уздцы.

А ведь Тео прав. Даже пуговицы мои застёгнуты доверху, точно броня. Я так давно привыкла прятать мысли. Думала, смогу открыться Мишелю, но ему оказалась просто не нужна. Отцу на самом деле никогда не хватало времени ни на что, кроме работы.

Но Тео… почему-то я уверена, что могу ему довериться.

– Я имею в виду твою влюблённость в Мишеля, которой ты так стыдишься.

– Я вовсе не…

– Не стыдишься? – уточнил Тео.

– Не влюблена, – соврала я. – Я не должна быть влюблена в того, кто выбрал другую. Я не хочу быть влюблена. Это нелепо, смешно и безрассудно.

Отец учил меня полагаться на доводы разума. Отец воспитал меня осознанной и ответственной, а я вела себя опрометчиво и слишком эмоционально.