Вампирский роман Клары Остерман

Может, это какое-то проклятие Великого леса? Может, духи наказали меня за то, что я пыталась найти Мишеля?

– Глупости, – нахмурилась Вита. – Великий лес не имеет отношения к этой черни внутри тебя. Великий лес словно огромная живая путэра, что дышит Золотой силой.

– А что такое… эта ваша путэра, о которой вы говорите? – спросила я, наконец, хотя мучилась от любопыства весь вечер.

– Святыня моего народа. Очень… очень драгоценная вещь. Но тебя это не касается.

Я задумалась надо всем, что говорили фарадалы обо мне, о моём отце и Сумеречных Сёстрах, и Вита, кажется, успела задремать, потому что голос её прозвучал очень сонно, когда я заговорила снова:

– Кто тогда мог… проклясть меня чернотой?

– Твой отец.

– А что же это, если не проклятие?! – возмутилась я.

– Подумай… может, это своего рода спасение, – она сжалась в клубочек, словно кошка.

– Разве мог он сделать меня такой из любви и заботы?

– Если ты не жива и не мертва, Клара, – почти утыкаясь лицом в подушку, произнесла Вита, – то, может быть, только так тебя и можно было оставить в живых. На самой границе между мирами.

Она заснула, а я всё пишу, пишу, пишу и не могу найти себе покоя.

Стоит остановиться, и перед глазами силуэт Тео.

Мулло… вампир. Упырь. Что за ужасные предположения? Нелепые, необоснованные.

Я родилась мёртвой, а отец нашёл неизвестныйчудесный способ вернуть меня к жизни. Но что, если я никогда так и не вернулась до конца? Что, если я навсегда осталась… наполовину мертва?"

"Всё сижу в кибитке, пишу, хотя мыслей в голове уже нет. Под потолком от сквозняка тихо звенят бубенцы на оберегах. Вита тихо спит.

Боюсь закрыть глаза. Стоит только на мгновение отвлечься от письма, как я вижу Тео, и чудится его чудовищный крик.

И ещё моё новое зрение. И слух. И… не знаю, как прозвать это чувство… Не могу перестать замечать золотые нити заклятий и чужих жизней, не могу отключить то острое дикое чувствование чужого присутствия.