В плену. И после. История одного эльфа

— Что со мной стало? Я изменился или всегда был таким?»

Схватив с постели подушку, Грид прижала ее к лицу и бешено задвигала бедрами навстречу безжалостным пальцам. Сквозь ткань, набитую пухом, раздался приглушенный вой.

В восторге от того, что довел жену до такого невменяемого состояния, Фай наклонился и…

… лизнул ее.

Широко и мокро провел языком по набухшим складкам, пробуя на вкус женское возбуждение.

Дернувшись, Грид закричала на всю спальню.

*

— Я создала чудовище, — прошептала Грид, лежа на постели и пытаясь отдышаться после оргазма.

При мысли, что это он, Фай, доставил ей такое неземное удовольствие и теперь любимая с трудом может свести ноги, эльф испытывал тайную гордость. Хотелось повторить. Вынудить жену кричать еще громче, стонать слаще, оставить ее еще более выжатой и обессиленной. Чтобы даже пошевелиться не могла, чтобы смотрела на него такими же сияющими глазами и так же, как сейчас, сыто улыбалась. Чтобы другие мужчины — например, чертов проклятый Сэйер — превратились для нее в пустое место.

— Никогда бы не подумала, что ты, — Грид покачала головой, — решишься… языком.

Фай покраснел. От смущения. И от удовольствия, потому что любимая смотрела на него тем самым особым взглядом. В ее глазах он больше не был милым невинным зайкой, а стал львом, гигантом, действительно заставляющим женщину видеть в постели звезды. Кажется, так Грид когда-то хвасталась Эллианне.

— Как насчет ответной услуги? — Любимая приподнялась на локте и с чувством провела пальцем по груди мужа.

Не сразу Фай понял, что ему предложили, а когда понял, задышал чаще и тяжелее.

Однажды в сарае он подсмотрел, как Чудовище ублажает Эвера ртом, и испытал целый букет противоречивых эмоций. Шок, ужас, возмущение, невыносимую неловкость и маленькую искорку любопытства. Перестать думать об увиденном почему-то не получилось, и маленькая искорка со временем превратилась в огненный шар.

Ту бесстыдную сцену Фай вспоминал снова и снова и каждый раз задавался вопросом, каково было бы оказаться на месте Эвера? Не с Чудовищем, упаси богиня, — с любимой женщиной.

«На месте Эвера, на месте… тех тварей, что меня…» — эта мысль неизбежно возникала и портила весь настрой. Ласка начинала казаться грязной, унижающей, проще говоря, уделом насильников и извращенцев.

Разве мог Фай унизить Грид таким образом, заставить ее давиться, задыхаться, терпеть неприятный солоноватый вкус? Одно дело — целовать нежные лепестки, и совершенно другое — пихать в горло большую толстую палку.