В плену. И после. История одного эльфа

Но Чудовищу нравилось…

Она не из тех, кто станет делать то, чего не хочет.

«Просто она извращенка, — пришел к выводу Фай. — Нормальная женщина не может желать подобного, а уж тем более наслаждаться этим».

— Не надо, — мягко сказал он, поймав руку Грид, скользнувшую к его паху, и переплел их пальцы.

— Почему нет?

Как же она была к нему добра, как любила, раз готова была порадовать столь неприятным для нее способом. Мужчины, наверное, с ума сходили от такой ласки, а вот для женщины та была настоящим мучением, а мучить любимую Фай не собирался.

— Мне пока хватит. — Он улыбнулся, ощутив мимолетный укол досады.

Память подбросила неприличную картинку: голова Чудовища двигается над пахом Эвера, эльф громко стонет, от удовольствия его всего трясет.

— Ладно, — согласилась Грид. — Не будем торопиться. Возможно, в следующий раз.

Фай кивнул, зная, что никогда не оскорбит жену настолько извращенной близостью.

Следующие полчаса они провели в объятиях друг друга, целуясь и обмениваясь нежностями, а потом в дверь постучали.

— Ну кого там принесло? — недовольно буркнула Грид, поднявшись с кровати, и быстро натянула на себя штаны и кофту. — Лежи, сейчас спущу этого незваного гостя с лестницы, и мы продолжим.

Но они не продолжили.

В комнату Грид вернулась потерянная, бледная, с письмом в руках и тяжело опустилась на край постели.

Встревоженный Фай подполз к ней на коленях и тронул за плечо.

— Что случилось?

— Ничего, — она накрыла его руку ладонью.

Застывший взгляд любимой, ее окаменевшая прямая спина испугали Фая не на шутку.

— Какое задание она тебе поручила? — спросил он, чувствуя, как внутри растет волна страха.

— Я не могу раскрыть чужую тайну, — вздохнула Грид и, прищурившись, посмотрела в окно.

Вся томная нега, в которой они купались последние часы, будто утекла в черную, внезапно образовавшуюся щель. В комнате стало темнее и безрадостнее.

— Тебе грозит опасность? — Горло сдавило спазмом. Еще недавно Фай дышал полной грудью, а теперь ему не хватало воздуха.

— Возможно.

— Но ты же не можешь… пострадать? — Сказал, и сердце словно взбесилось — яростно, иступлено заколотилось о ребра.

— Конечно, нет, — Грид обернулась к мужу, и уголки ее губ приподнялись в улыбке, слабой, лживой, призванной его успокоить. Химера улыбалась, а в глазах читались неуверенность и тревога.