Чужая маска

Может быть, окажется, что эти улики собрали не мои ребята, а сам следователь. Но если в этом замешаны сотрудники моего управления, мне придется принимать самые жесткие меры. А потом точно такие же меры, если не еще более жесткие, будут приняты по отношению ко мне, потому что я отвечаю за их работу. И с этой точки зрения я заинтересован в том, чтобы Досюков оказался все-таки виновным. Но это никоим образом, как вы понимаете, не означает, что я намекаю Стасову на необъективное ведение его частного расследования. Я просто хочу, чтобы и он, и вы сами, Анастасия, отчетливо понимали, что в оправдании Досюкова у меня нет личного интереса.

Они в молчании выпили чай с пирожными из ближайшего магазина, и Настя поднялась.

– Значит, не останетесь? Твердо решили ехать домой? – спросил Иван Алексеевич, выходя вместе с ней в прихожую.

– Поеду, – кивнула она. – Не люблю спать на чужих диванах, даже если они удобнее моего.

– Я вас отвезу.

Они спустились вниз и сели в светлую «Волгу» Заточного.

– Кажется, сын на вас обиделся, – заметила Настя.

 – Когда он меня встретил на улице, то сказал, что вы вместе с ним меня проводите. А поехали без него.

– Это потому, что он неправильно себя ведет. Он должен был извиниться перед вами, но не сделал этого. Если бы он извинился, я позволил бы ему участвовать в нашем разговоре, и инцидент был бы исчерпан. И, разумеется, провожать вас мы поехали бы вместе. Но он не извинился. Так что пусть сейчас мучается подозрениями в наш с вами адрес.

– Подозрениями? Вы о чем, Иван Алексеевич?

– Да ладно вам, Анастасия, вы же понимаете, что наши с вами коллеги могут придумать сколько угодно сплетен, объясняющих наше знакомство и дружбу, но у шестнадцатилетнего парня версия может быть только одна.

На другие у него ума и опыта еще не хватает. Если бы вы остались у нас, он мог бы быть уверен, что мы спим в разных комнатах. Если бы я взял его с собой провожать вас, он бы знал, что, доведя вас до двери квартиры, мы с ним повернулись и отправились домой. А так у него полная иллюзия, что мы просто-напросто от него отделались. Уверяю вас, он сейчас сидит и на часы смотрит, прикидывает, сколько времени ехать до вашего дома и сколько обратно.

– Но он же не знает, где я живу.

– Вот именно. Поэтому, когда бы я ни вернулся, он так и не узнает, задержался я или нет.

– Неужели вам его не жалко? Ведь ребенок нервничает.

– Пусть. Он не сможет повзрослеть, если не будет нервничать и переживать.

– Даже по таким пустякам?

– Даже.