В объятиях страсти

В свете этих рас­суждений его действия казались непоследовательными и несправедливыми, а ему не хотелось, чтобы языкастая ста­рушенция распространяла слухи о том, что он не способен командовать армией, ибо не в состоянии разобраться в соб­ственных приоритетах. С ее подачи сплетня уже к вечеру пустит корни, а к утру расцветет пышным цветом. Упрямая вдова достигла преклонных лет, и теперь сам черт ей не страшен. Хау даже вообразил себе, как она пинками гонит смерть, твердо решив встретиться с ангелами не раньше, чем будет готова отправиться на тот свет.

Молчание затянулось. Единственным звуком, нарушав­шим тишину, было тиканье изящных часов, стоявших на камине. Наконец Хау кивнул, выражая согласие. Он не уступил Митчелу, но его мать вызвала сочувствие и заста­вила смягчиться.

– Вам не откажешь в убедительности, мадам. Однако меня по-прежнему настораживают отношения между Си­реной и Натаном Хейлом.

– Они были друзьями. Моя внучка и не подозревала о тайной деятельности молодого человека, пока его не аре-стовали. Это явилось для Сирены большим потрясением. Я беседовала с ней об этом и, признаюсь, постаралась на­дежно ее спрятать. Если вы намерены повесить и меня за укрывательство преступницы, тогда я и Сирена вместе взой­дем на виселицу, – гордо заявила она.

– В этом нет необходимости, миссис Уоррен. Я собира­юсь снять обвинения с вашей внучки, – сказал генерал Хау.

Сирена радостно вздохнула. Похоже, первый раунд она выиграла.

– Поскольку я согласился прекратить дело против Сирены, не вижу смысла далее выяснять, кто выдвинул против нее обвинения. Это мое условие.

Проклятие! Итак, второй раунд проигран. Но Сирена нуждалась в дружбе генерала и не хотела испытывать судьбу, припирая его к стене.

– Согласна, – сказала она, утвердительно кивнув.

Генерал улыбнулся.

– Должен признаться, что испытываю облегчение. Я льщу себя надеждой, что являюсь справедливым челове­ком, и мне было бы крайне прискорбно отправить на висе­лицу женщину, тем более невиновную.

Радость Хау не шла ни в какое сравнение с торже­ством Сирены. В конце концов, это ее шею они так не­принужденно сейчас обсуждали.