В глухих лесах

Кэрол толком не разобрала его имени: то ли Нортон, то ли Норман — что-то в этом роде. Он объяснил, что они уже целый час занимаются оценкой мебели и прибавил:

— Мы скоро закончим, мэм.

— Ничего, не спешите, — рассеянно сказала Кэрол.

Пол устроился у окна.

— Я подожду здесь, — ответил он на ее немой вопрос.

«Высматривает Томми, — подумала Кэрол. — Что он будет делать, если Томми все же придет сюда?»

На всех вещах в доме уже висели ценники. Это напомнило Кэрол, что брат просил оставить кое-какие памятные безделушки.

Оценщики, наконец, ушли; Кэрол и Пол остались в гостиной вдвоем. Медленно текло время.

— Кэрол, он сюда не приедет… колесит где-то…

— Что же нам делать?

— Искать… пока он не натворил новых бед… Схватить его раньше, чем он успеет совершить еще одно убийство. Я поеду в Хантингтон, хочу осмотреть квартиру, где убиты медсестры.

Сначала Кэрол подумала, что жестоко с его стороны напоминать ей о кровавом преступлении, но через секунду поняла: он сделал это умышленно! Подчеркивая, что если она утаивает что-нибудь, то играет на руку убийце, становится его соучастницей.

— Я останусь, — сказала Кэрол. — Он может заехать сюда.

— Вам нельзя оставаться одной. Это опасно. Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Зачем? Чтобы посмотреть на кровавое месиво? Кэрол вспомнила, как однажды настояла на том, чтобы Эрик показал ей фотографии убитых женщин, будто это могло помочь ей понять какую-то тайну или подтвердить невиновность Томми.

Может ли она постичь то, чего не поняла когда-то? Да и зачем ей это нужно? Неужели жуткий кошмар не выпустит ее из своих цепких объятий до тех пор, пока она не пройдет через все муки этого кровавого ада? Хватит ли у нее сил понять душу Томми или хотя бы свою собственную?

Вокруг горят и переливаются яркие красные огни, невысокие голубые перегородки, телевизионщики снуют взад-вперед, придерживая на плечах камеры… Чем не начало циркового представления?.

"Кэрол вслед за Полом пробиралась сквозь толпу зевак к тротуару, где дорогу перекрывал полицейский кордон. Чуть поодаль, на небольшом возвышении, стоял трехэтажный дом с облупившейся штукатуркой. С крыльца спустилась высокая женщина в оранжевой парке и черных брюках.