Усадьба толстушки Астрид

Остальную же дичь бить можно; Кэл договорился с лесничим, и охотиться они стали вместе. Так у меня на столе стали появляться зайцы и куропатки; каждый раз, получив такой подарок, я обязательно приглашала Кэлвина отобедать со мной или отужинать. По выходным мы иногда вместе ездили в ближайший к нам Вирринг, чтобы продать шкурки скорнякам, да и самим себе что-то купить на рынке. Нетта всегда к нам присоединялась – во-первых, была кем-то вроде моей юной дуэньи, берегла мою репутацию как порядочной женщины, во-вторых, стремилась вырваться из Тулаха и приглядывала себя женихов прямо на рынке или в лавках Вирринга.

Но это, в общем, в порядке вещей: девушка-то на выданье.

Пока Кэл совершенствовался в охоте, я осваивала верховую езду. Лада, моя лошадь, хоть и немолода, но еще и не стара, нравом обладает спокойным, ласковым, и покорно терпела мою неуклюжесть поначалу. Меня научили за ней ухаживать, разъяснили все о кормлении, упряжи, повадках, хитростях. Сначала я ездила на Ладе лишь во дворе под присмотром Кэла, но когда земля подсохла и настал последний месяц весны, стала выезжать и за пределы усадьбы – поначалу тоже с Кэлом и своими подросшими биглями.

Бигли, кстати, создания очаровательные и очень дружелюбные, но не годятся для охраны и защиты. Зато хороши в охоте на зайцев – и как компаньоны.

Спокойная жизнь, полная маленьких радостей, простой сытный рацион, езда верхом укрепили меня, но при этом я снова немного набрала вес, но все равно уже была не толстой, а пухленькой, пышущей здоровьем, румяной – прямо пейзанка с идиллических картин! Разве что Иннис ругала меня за то, что я не берегусь от солнца, и критиковала веснушки на моем носу:

— Ну что это, Астрид, как можно? — морщилась подруга.

Свою-то кожу она отбеливала, как могла, но тоже все равно нет-нет да появлялось на ее лице пигментное пятнышко.

— Мне нравится, — отвечала я безмятежно.

— А Кэлу?

Я мрачнела, когда дело заходило о наших с Кэлом отношениях. Он мужчина сдержанный, ненавязчивый, и все же мужчина, и молодой – у него свои потребности.

Лето было уже на носу, и он стал позволять себе больше, чем обычно: то руку задержит на моей талии, когда помогает сойти с лошади, то нежно проведет по руке, то подойдет близко, склонится… И смотрит, словно прося: дай мне что-то, позволь что-то…

Но я не могла ничего дать, кроме дружеской симпатии и благодарности. Я не могла представить себя с ним не только в постели, но и даже просто поцелуй с ним.