Уравнение со всеми известными

Он позвонил в конце рабочего дня:

— Я сейчас в районе Чистых Прудов. Не хочешь погулять?

Она хотела. Быстро свернула все дела, и Саша отвез ее к Главпочтамту."

"Падал тихий снег, в переулках редко встречались прохожие. Они бродили по вечерним улочкам, взявшись, как школьники, за руки. В этих естественных и в то же время необыкновенно романтических декорациях нельзя было не целоваться. И они поцеловались. Первый раз в Кривоколенном переулке — как подростки, неумело прижались друг к другу холодными сжатыми губами.

Второй, третий, десятый раз, отыскивая укромный уголок. Им оказался подъезд какого-то дома. Совсем не подростки, а взрослые люди, они задыхались от желания, но, по молчаливому согласию, не стали удовлетворять его под чужой лестницей.

Какую чушь порола та тетка из телевизора, которая сравнивала одинокую женщину с большой луковицей — всеми слезами обольешься, пока очистишь! Сусликову рыдать вовсе не пришлось. Он одержал победу скорую и счастливую для побежденного.

К союзу с Юрой Анна шла долго, почти год.

Для того чтобы улететь в другое измерение на Диминой постели, понадобилось две недели. Наверное, с возрастом время убыстряется. Длинные морали истин, к которым Анна относилась со всей серьезностью, — “порядочная девушка должна…”, “уважающая себя женщина не позволит…”, — сокращаются с годами до перестука азбуки Морзе. Анна будто играла в игру под названием “Познай себя”. Ты думала: я сильная, честная, сдержанная. А карты выпали: слабая, чувственная, доступная. И ей нравился этот расклад.

Она с удивлением обнаружила, что производственные дела можно спрессовать так, что покинешь работу в семь вечера, и катастрофы не случится. Дима тоже по вечерам увиливал от поиска преступников, встречал ее, и они отправлялись в Загорье. Дома привыкли к тому, что Анна приходит поздно, и, похоже, не замечали, что она частенько стала возвращаться под утро. Первым, кто подал голос, указав на ее изменившийся образ жизни, стал шофер Саша. Анна ценила его за водительское мастерство, за безотказность, а главное — за молчаливость.

Утром сорок минут — время поездки от дома до центра — она обдумывала предстоящий день, вечером — день завтрашний, и Саша без крайней необходимости не нарушал ее размышлений. Последний месяц он рано освобождался и, казалось, должен был этому только радоваться. Но как-то утром Саша вдруг предложил:

— Анна Сергеевна, давайте я буду забирать вас из Загорья?

— Из какого Загорья? — поразилась Анна.