Уроки куртизанки

Если он когда-нибудь узнает правду…

– Отец в конце концов успокоился, – пояснил он торопливо. – Ему же на руку пошло, что закончились эти вечные баталии. Рид больше не заявляется в наш дом пьяным, чтобы устраивать сцены перед гостями.

Отец никогда не углублялся в выяснение причин, двигавших Джастином. И это здорово."

"– Все эти мотивы теперь не имеют особого значения, – поспешил добавить Джастин, пытаясь увести разговор в сторону от щекотливой темы. – Настоящее и будущее волнуют меня гораздо больше, чем прошлое.

Шоу кивнул с озабоченным лицом:

– Да, затруднительное положение, нечего сказать. Если ты ее не остановишь, ее может узнать и разоблачить кто-то другой, и это повлечет за собой еще большие проблемы. Сплетни, Джастин. Это гораздо страшнее, чем перешептывание по углам. Ты можешь подвергнуться остракизму.

– Не напоминай, – простонал Джастин. Каким же посмешищем он станет, если Викторию раскроют! От этой мысли у него мороз прошел по коже. А если узнает ее отец? Это может развязать ему язык, и мир Джастина рухнет.

– Так что ты намерен делать? – спросил Калеб. – Что ты будешь делать со своей вертихвосткой-женой?

Джастин задумался. Этот вопрос не давал ему покоя со вчерашнего вечера. Этот вопрос – и вкус ее поцелуя.

– Вчера вечером, когда мы сцепились, я прочел в ее глазах презрение. – Джастина передернуло. То же самое презрение всегда таилось во взгляде ее отца. – Но это не единственное. Я не смог точно определить, что это… но временами в ее глазах мелькало отражение других чувств. Я не знаю. Не уверен, что единственная цель ее прибытия в Лондон – поиски любовника.

Шоу скрестил руки на груди.

– Интересно… Тайный мотив может объяснить, почему она приехала именно сейчас.

– И почему не собирается задерживаться дольше, чем на несколько недель, – задумчиво пробормотал Джастин.

Вчера, будучи слишком возбужденным от вида и прикосновений Виктории, он не мог рассуждать здраво и не придал значения некоторым деталям. Теперь, когда он уже не держал ее в объятиях, он ясно вспомнил отблеск страха, когда он сказал, что она не куртизанка, и тоску, окрасившую слова о возвращении домой.

– Но что могло привести ее сюда? – спросил Калеб.