Уральское эхо

Однако спорить не решается…

Тут заговорил Аванесян:

– Сергей Родионович, вы совершаете ошибку.

– Я – ошибку? – взвинченным голосом переспросил «иван иваныч». – В каком смысле? Вы на что подумали?

– Вы же хотите убить Лыкова.

– Господь с вами, и в мыслях не было!

Аванесян не отставал:

– Лыков – полезный человек. Его слову можно верить.

– Да я других куплю, оптом, за червонец дюжину. Они там все продажные.

Адвокат возразил:

– Продажные полезны, когда можно дать денег. Но есть случаи, когда надо дать слово. Тут и пригодится статский советник.

Рудайтис нахмурился:

– Сурен Ованесович, я вас держу не для таких советов, а для других. Понятно?

– Однако…

– Сурен Ованесович! Не лезьте куда не просят. В наших делах вы не сведущи, уж поверьте. Лучше вам их и не знать.

– Но…

Хозяин крикнул громко:

– Порфирий!

Тут же вошел крепыш в ливрее, сидевшей на нем, как маскарадный костюм.

– Проводи господина присяжного поверенного до калитки.

– Слушаюсь.

Аванесян вышел, красный от негодования. Когда дверь за ним закрылась, Ногтев веско заявил:

– А он прав.

– И ты туда же?

– Тебе, Ларион, обидно, я понимаю. Платину Лыков у тебя отобрал. Но почему? Потому, что ты его оттолкнул. А ведь был уговор. Об том…

– Об чем, старик? – рявкнул «иван иваныч». – Что можно на сто пятьдесят тысяч греть? Да за такие деньги я самому царю голову на рукомойник положу[49].

– На сто тыщ тебя уже взгрел его сын, в Персии.

"– Отвечает он… Я, по-твоему, должен был ему Графа Платова отдать? Самого нужного сейчас человека? Знаешь ведь, какой гешефт намечается. Всю тайную золотую и платиновую добычу на Урале можно себе подчинить. Обороты миллионные. Я сделал главное – нашел покупателя. Такого, у кого средства никогда не кончатся. Потому как это кайзер Вильгельм.

Рудайтис перевел дух, сел в кресло и продолжил:

– А Граф Платов должен с другого конца отстроить.