Управдом

Мальцев выяснил, что зовут того Рудов Леонид Павлович, командировочные документы в полном порядке, действует по поручению артели «Шелк и сукно» города Нижнеазовска, появился здесь вместе с сослуживцем, Лариным Георгием Николаевичем, и поселился в бывшем доме купца Богданова всего месяц назад.

В дверь постучали, голова милиционера проникла внутрь кабинета.

— Товарищ следователь, Иван Мироныч вас кличут. Так быть велено передать, что ждут товарищ Гирин как можно скорее.

— У себя? — Мальцев поднялся. — А чего просто не позвонил?

— Никак нет, машину прислали, тело, значит, нашли.

"Мальцев с Гириным стояли на берегу Клязьмы аккурат у границы города. Возле вытащенного из реки тела суетились фотограф и криминалист, поодаль отделение милиционеров отгоняло от места находки немногочисленных любопытных.

— Рыбаки вытащили, — мрачно сказал начальник уездной милиции, — думали, сома тянут, обрадовались, а тут такое. Хотели выбросить обратно в воду, но вон, активист комсомольский не дал, мимо проходил и своим цепким взглядом заметил.

Комсомольский активист, щуплый паренек лет восемнадцати-двадцати, сидел неподалеку, зажав колени руками, с бледным лицом и закрытыми глазами.

— Стошнило его, как жмура увидел, — продолжал Иван Миронович, — хлипкий народец пошел, как барышни нежные.

— И как он сюда попал?

— Жмур-то? Вот и я хотел бы знать, — вздохнул Гирин. — Ты же видел, вещички, документики, по всему выходит, что это наш охранник Яшка Каторга. Райха нет еще, но эксперт говорит, горло точно так же разрезано, как у Чухонина и кассирши.

— Дела, — протянул Мальцев.

— Вот то-то и оно, что дела. Значит, и денежки не он прикарманил, падла. Как теперь быть, Пал Евсеич? С червонцами-то?

— Ну а что изменилось? — следователь поддел ногой камушек, тот полетел в воду с крутого берега. — Ты сам посуди, кто у нас теперь главный убийца будет?

— Кто? — не понял Гирин.

— Никифор Пасечников, который в дом Абрикосовых залез. Выходит, он всех и порешил.

— Да ну, он не мог.

— Ну мог или не мог, пусть прокурор решает, когда мы ему на стол доказательства положим, но другого-то ничего у нас с тобой, Иван Мироныч, нет.

— Как есть.

— Ну вот. Не менять же на скаку коней. Кстати, Карецкий-то где?

— Да занедужил, опять его чахотка заломала.

— Без него разберемся. Труп — к Райху на освидетельствование, пальчики только сначала снимите и сличите. И, Ваня…

— Что?

— Держись этой линии. Будем дергаться, только хуже будет.