Управдом

— Пустая затея, — Иван Андреевич скосил глаза вверх и вправо, — были у него трое детишек, один так помер от лихоманки в восьмом, кажется, я почему помню — в аптеку они к нам ходили, маман его и сестра старшая, а двое осталось. Но их отец в Петербург сразу после смерти жены отослал, к родне своей, сгинули, наверное, во время восстания. Правда, оставшийся сынок, говорили, к революционерам примкнул, но слухи, знаете ли, вещь ненадежная.

— А как их звали, не помните?"

"— Я в архивах работаю, — гордо ответил Топольский.

 — У меня, Сергей Олегович, память исключительная, без этого нельзя, потеряешься в бумагах. Того, что помер, Сергеем звали, вот как вас. Брат его, Леонид, при нашем бывшем докторе обитался, очень медицину любил и ко мне с вопросами приставал. Докучливый юноша был, надо сказать, все интересовался, чем лучше крысу зарезанную залить, чтобы она как есть сохранилась. А старшая, Ольга, та гораздо сурьезнее была, все книжки читала. Бывало, зайдет в аптеку, а в руках томик какой-нибудь, и не бульварный романчик, я вам скажу, а из естественных наук. Такая, знаете ли, современная девушка, но уважительная, не то что брат ее. Тот из рук вон был, негодник.

— Фотографии сохранились какие-нибудь?

— Может, и сохранились, — историк снова потерял интерес к разговору. — В архивах чего только нет, да и зачем вам?

— Ну вот к примеру, если бы вам довелось эту Ольгу встретить, вы бы ее узнали?

— Глупый вопрос, — Топольский явно тяготился беседой, — несомненно, узнал бы.

Товарищ Травин, у меня тут сорок работ по большевистскому восстанию, будь оно неладно, а вы меня отвлекаете. Неужто у вас своих дел нет?

Травин думал, что есть, но прямо у входа в дом его перехватил Митяй.

— Дядя Сережа, у прозреваемого гости были. Прям вот стою я на улице, вроде как булку ем, а она идет. И шасть в дом, а там в окнах видно, ну как на витрине.

— У подозреваемого, — поправил его Сергей. — Что за женщина?

Ответ он почти знал и внутренне похолодел.

— С титьками огромными, — не угадал Митяй.

 — Толстая такая, видная из себя, видно, что нэпманша.

Травин выдохнул. Дарья под это описание явно не подходила.

— А ну опиши эту видную женщину.

Мальцев поставил на стол чашку, черную от заварки, побарабанил пальцами по деревянной столешнице. Мебель была крепкая, но следователь чувствовал, что еще немного, и он разнесет ее к собачьим чертям. Расследование, которое он сдуру затеял с Травиным, продвигалось с трудом.