Человек с двойным лицом

Ранним утром 4-го числа жители Олевска проснулись от угрожающего рева немецких самолетов. Завизжала сирена, установленная на столбе одной из школ. Люди бросились в подвалы. На районный центр заходили «Юнкерсы».

Казалось, для чего им этот небольшой городок, но, видно, в планы германского командования входило полное разрушение Олевска. Начали рваться бомбы сначала на железнодорожной станции, затем в центре, потом на реке – бомбили мост. Самолеты заходили волнами, сбрасывая десятки пятидесятикилограммовых бомб.

Клавдия уже поднимала крышку подвала. Еще немного, и она была бы в безопасности, но бомба попала точно в хату. Раскатились во все стороны стены, отбросило к плетню верного пса Бурана, крыша обрушилась и вспыхнула ядовитым пламенем…

Последнее, что подумала Клава: «Лишь бы дом бабы Варвары не разбомбило!» В следующий миг ее разорвало на куски и завалило горящей соломой.

Были уничтожены два соседских дома и еще три напротив, разрывы перепахали берег реки.

Как только самолеты ушли, наши стали вылезать из подвалов. Вокруг дым, копоть, пыль.

Шелестов бросился на Речную улицу и замер: на месте знакомых домов дымились развалины.

Подошел Коган:

– Беда, командир…

– Чертовы немцы – разбомбили улицу.

– Я не понимаю, почему они вообще налетели на райцентр.

– Об этом ли думать? У нас был прекрасный шанс найти Маханова, а теперь ниточка оборвалась.

Подбежали и Буторин с Сосновским.

– Может, она жива? – с надеждой проговорил Коган. – Разбитый дом – еще не факт.

Шелестов уцепился за последнюю соломинку:

– Осмотрим развалины, может, Клавдия действительно успела укрыться? А я пройду по улице. Не исключено, что она там, где спрятан Маханов.

Но все было бесполезно. Офицерам не пришлось разбирать руины. Они нашли фрагменты ее тела у обгоревшей стены.

Шелестов сплюнул с досады:

– Черт, а так все хорошо шло!

Сосновский проговорил:

– И теперь мы не знаем, жив ли Маханов. По улице разрушено больше половины домов. А Клавдия наверняка прятала конструктора где-то поблизости, чтобы навещать, не привлекая лишнего внимания.

– Стариков тоже прибило, – вздохнул Коган.

– Ты о чем? – спросил Шелестов."

"– О тех, кто жил в 14-м доме. И что теперь делать, командир?

– Не знаю.