Человек с двойным лицом

Там поговорим, глядишь и постояльца твоего увидим. Тебя не тронем, не бойся.

Женщина друг рассмеялась:

– Ох и напугали – не тронут они! Да я таких, как вы, видела-перевидела. Знали, наверное, к кому шли.

Этот показной игривый тон не понравился Шелестову. Женщина в подобной ситуации должна была вести себя по-другому.

Сосновский буквально затолкал ее обратно в дом.

Комната оказалась небольшой, чистой и уютной. Из комнаты – дверь в спальню.

Сосновский заглянул туда:

– Пусто, командир!

– Хорошо смотри: под кроватью, за шкафами, окна проверь, не открыты ли?

– Угу.

Осмотрели все. Шелестов усадил Клавдию Воронко на стул. Сам сел напротив.

– Дело серьезное, Клава. Говори, где прячешь Николая Маханова?

– Да чего вы привязались? Если вы о московском инженере, то он был у меня с неделю назад. Перекантовался и ушел.

– Как он мог уйти – контуженый и раненый?

И опять женщина очень умело изобразила удивление:

– Кто контуженый и раненый? Колька? Всем бы такими контужеными быть!

– Ты не ври, все равно правду узнаем.

– А я ничего не таю. Говорю, как есть. Познакомились в автобусе, он на похороны отца ехал, все вздыхал, что не успевает. Я еще тогда предложила ему зайти. Он отказался, да и дед его на повозке встречал. Я ему адресок дала. Он потом пришел. Это уже когда Молотов по радио о войне объявил. Той ночью и пришел. А утром ушел. Я еще спросила: может, помочь подводу найти, с машинами-то у нас туго. Он отказался, сказал, что есть транспорт. И все.

– Ушел, значит?

– Ушел. Как все мужики. А ты ничего.

Максим внимательно посмотрел на Клавдию:

– И не надоело?

– Чего? – не поняла женщина. – Так это мое любимое занятие.

– Комедию ломать не надоело?

Воронко вздохнула:

– Да чего мне ее ломать? Я тебе любовь предлагаю.

– Где Николай?

– Опять двадцать пять! Ты что, не понимаешь? Ушел он. Утром, 23-го числа, и ушел. Сказал только, что ему срочно надо на работу.

– На какую работу, говорил?

– Что-то было. Вроде, как инженер он на заводе. Кандидат наук. Ждут подчиненные. Оттого и торопился.

– Ушел, значит?"

"– Вот те крест, Фома неверующий. – Она перекрестилась, вышло неуклюже, не верила она в Бога. – Нету его тут, хоть весь дом переверните. – И вдруг спохватилась: – А вы кто такие будете? Лезете в хату, а кто такие, не говорите.

– Тебе это знать не обязательно. Мы друзья Николая.