Уходи! И точка...

Зачем? Нет-нет, зачем тоже ясно — любовью занимались…"

"— Вероника, ничем с ним я не занималась, точнее, не собиралась заниматься! Я Алика пришла успокаивать к нему в комнату и заснула на его кровати нечаянно! А он… Представляешь? Он пришёл ночью и лег с нами!

— А должен был не с вами лечь? — откровенно потешалась подруга. — А он не говорил: ""Кто это спит в моей кроватке""?

— Вероника! Ты смеешься надо мною? Мне совет твой нужен! Что мне делать теперь? Может, нужно собирать вещи и уезжать отсюда? Или пойти и извиниться?

— Ладно.

— На лице нет. Не остался. Хотя, у него после боя и синяк ещё есть и бровь рассечена — ты же, наверное, видела вчера. Но это все не я сделала! Я вообще его не по лицу ударила, — я знала, что она сейчас спросит. И она спросила:

— А куда? — мне казалось, Вероника замерла на том конце телефона и даже перестала дышать!

Пришлось понизить голос и говорить почти шепотом, потому что Алик, нарвав одуванчиков, радостно устремился ко мне:

— Понимаешь, он…, - как? Вот как я могу такое рассказывать? Но, с другой стороны, эмоции так рвали на части, что было невыносимо держать их в себе — необходимость поделиться пережитым сводила с ума! Если бы можно было поговорить с мамой… Но ведь об этом с мамой и не смогла бы… — Он руку стал вниз опускать, в штаны ко мне, а я даже не специально, инстинктивно как-то дернулась… Ногой дернула и ударила… ногой ему в… не могу это сказать! Ну, ты понимаешь?

На некоторое время Вероника замолчала — то ли в шоке была, то ли просто обдумывала, что мне посоветовать!

— Агния! Агния! Смотри! Это красивые цветы? — Алик так радовался, так хотел выполнить задание и нарвать самых красивых цветов, а потом украсить ими дом, что я не смогла сказать, что нужно было стебельки побольше оставлять — не рвать под сам бутончик! Как не смогла сказать, что одуванчики оставляют следы на одежде и коже — все ладошки мальчика были в светло-коричневых кружочках от сока.

— Красивые! Очень красивые! Ты — умница, Алик! Давай-ка я подержу их, а ты пока во-он тех синеньких нарви. Только осторожно — ручки не порань.