Училка и мажор

— Мои сиськи, — говорит, обжигая обнажившуюся кожу взглядом. — Только для меня.

А потом припадает к нежной коже ртом. Лижет, целует, покусывает, заставляя выгибаться и стонать. Сжимает мою грудь в ладонях, мнёт её, снова и снова выводя на ней влажные узоры.

— Офигенная, — шепчет, опуская чашечки бюстгальтера и открывая грудь полностью своему взгляду.

Сжимает пальцами мои соски, ласкает их языком, заставив затвердеть до боли. Такое пылкое восхищение моей грудью приносит мне невыразимое удовольствие и взвинчивает возбуждение на тысячу процентов.

— Василина, я больше не могу терпеть, — нависает надо мною, глядя в глаза и касаясь своими губами моих, обхватывает и прикусывает подбородок. — Я так давно и сильно тебя хочу, что на ласки сейчас абсолютно не способен. Можно я в первый раз тебя прямо сейчас протараню, а позже мы поиграем?

Его честность хлещет, как пощёчина. Мне бы оскорбиться, потому что я и так, словно ведьма-преступница, сгораю на костре, но внезапно эта его пошлая напористость распаляет меня ещё больше.

Я, блин, тоже не хочу сейчас играть. Я хочу, чтобы он сделал это! Чтобы взял со свойственным ему напором, чтобы протаранил, трахнул, поимел. Хочу быть его. Мне это надо сейчас. Сильно. Позарез.

— Долго болтать ещё будешь? — обхватываю его затылок и, притянув голову ещё ближе, смотрю в глаза, окончательно падая в пропасть.

— Понял, — ухмыляется, а через несколько коротких напряжённых секунд я чувствую вторжение.

24

Семён

Как. В ней. Охуенно.

В полной мере понимаю выражения Марка “от неё яйца к глотке подкатываются”.

Вот это оно. Теперь понял.

Ноги дрожат — так кайфово.

И почему так? У любой другой такая же физиология, но именно Адамовну хотелось до скрипа зубами. Запах её будоражащий, улыбка такая, что сразу начинаешь представлять, на какие дивные вещи способны эти самые губы. А сиськи-и-и!

Они у неё охренительные. Большие, округлые, упругие, на ощупь кожа нежная. Улёт просто наблюдать, как они колышутся, когда она, лёжа на спине сейчас, выгибается от каждого моего толчка.

Мне по кайфу такая отзывчивость. Куда интереснее, чем скромное сопение. Горяча моя училка. Огненная.

У меня большие планы на тебя, детка.

Развожу её колени шире и вытаскиваю член. Слишком хорошо мне, чтобы быстро кончить. А я точно отстреляюсь вот-вот.

— Ка-айф, — тяну, прикипая взглядом к разбудораженной влажной женской плоти.

— Что ты делаешь? — севшим голосом спрашивает Василина, приподнявшись на локтях.