Училка и мажор

У одной из остановок Семён тормозит и выходит, а потом возвращается с двумя стаканами кофе. Один протягивает мне, а из второго пьёт сам. По-прежнему молчим. Кажется, его начинает отпускать. Меня тоже. Но домой по-прежнему не хочется, я бы так всю ночь каталась — в тишине, тепле и спокойствии.

Но всё же Семён останавливается, припарковавшись у одной из высоток. Кивает и мне выходить, а на улице берёт за руку и ведёт за собой.

И я сдаюсь. Не хочу ни о чём говорить и думать тоже. Река под названием Семён Радич давно пыталась смыть меня своим бурным течением.

Пока поднимаемся на лифте на двенадцатый этаж, я смотрю в стену и в пол. На Семёна глаза поднять не решаюсь. Я понимаю, что ещё немного — и пути назад уже не будет.

Семён заводит меня в квартиру, помогает снять его куртку с моих плеч и вешает на крючок.

— Проходи, — приглашает, включая свет в небольшой студии. — Только у меня тут немного не убрано.

— Ничего страшного, — отвечаю, улыбнувшись, а сама чувствую, как рёбра немного сжимаются и сосёт под ложечкой.

— Где у тебя ванная?

— Там, — кивает на дверь сбоку.

Я иду в ванную и закрываю дверь изнутри на щеколду. Мне нужно несколько минут, чтобы совладать с собой после всего, что произошло.

Поднимаю взгляд на зеркало и ужасаюсь собственного изображения. Волосы всклокочены, под правым глазом размазалась тушь, а скула припухла и покраснела, отдавая ближе к глазу синевой.

Меня ударили. В это сложно поверить. Никто и никогда не бил меня. Родители себе такого никогда не позволяли, в подростковых потасовках я никогда не участвовала и уж точно не могла и предположить, что на меня когда-нибудь поднимет руку мужчина.

Умываюсь и приглаживаю волосы. Набираю в рот воды и сплёвываю, пытаясь избавиться от неприятного привкуса дыма во рту. Одежда тоже пропахла.

Не сразу решаюсь выйти, несколько минут ещё стою, просто прикрыв глаза. Но всё же выхожу.

Не так уж у него и неубрано.

Я прохожу на кухню, где Радич как раз режет колбасу на бутерброды. Не сильно филигранно, и от этого хочется улыбнуться.

— Садись, есть будешь, — кивает на стул.

Не спрашивает, он уже всё решил. Ну и ладно. Вот и буду. И чёрт с ними, с калориями. С Семёном на эту тему лучше не спорить.