Убийца поневоле

Непорядок.

Она быстро заперла дверь, сорвала с себя цивильную непритязательную, но так любимую ею одежду, достала из шкафа форменную юбку и рубашку с погонами. Так будет лучше, решила она, заводя руки за шею и вслепую нащупывая застежку на темно-сером галстуке. Черные туфли, правда, были неудобными и немилосердно сдавливали ступни, но это можно перетерпеть.

В кабинете у Гордеева она увидела троих незнакомых мужчин. Двое сидели за длинным приставным столом для совещаний, третий стоял у окна, там, где в минуты раздумий любил стоять сам Колобок.

— Знакомьтесь, товарищи, — произнес он будто бы сквозь зубы. — Майор Каменская Анастасия Павловна. Анастасия Павловна, это наши коллеги из Федеральной службы контрразведки.

— Растяпин, — один из сидящих за столом изобразил намерение встать, произнося свою фамилию, но задницу от стула не оторвал.

— Куцевол, — второй контрразведчик вытянулся в струнку, представляясь, и Настя увидела его совсем юное открытое лицо со смущенной улыбкой.

Третий отвернулся от окна и сделал несколько шагов ей навстречу.

— Гришин Анатолий Алексеевич, — четко сказал он, протягивая Насте руку, которую она вяло пожала.

Она вполуха слушала объяснения коллег из ФСК, то и дело прерываемые вопросами, которые задавал Гордеев. Полковник был явно не в духе, вопросы его были злыми, язвительными, а реплики — уничтожающими.

"— …Собственно, все началось с того момента, как мы потеряли Штейнберга, — пояснял Гришин. — Он очень давно хотел уехать, еще когда был аспирантом, в 1980 году. Ему объяснили, что пока он связан с научными разработками в области оборонной промышленности, он может об этом и не мечтать. Штейнберг поступил так, как поступали в то время тысячи людей, которых не выпускали за границу по соображениям секретности. Уволился и пошел в дворники, чтобы через пять лет, когда секретная информация морально устареет, можно было уехать.