Убийца поневоле

 — Я не могу бросить жену, потому что я не могу отказаться от Катюшки. Я не могу. И если ты меня не обманываешь и Дашка в самом деле меня любит и собирается рожать, то я должен делать выбор. Господи, ну зачем ты мне все это сказала! — простонал он. — Я так хочу, чтобы меня любили. Ты даже представить себе не можешь, как я этого хочу. Ради женщины, которая меня любила бы, я готов отдать все. Все, кроме дочки. Но я был уверен, что никогда в жизни мне не придется решать эту проблему просто потому, что такой женщины на свете нет.

— Разве можно знать заранее? — тихо сказала Настя. — Жизнь тем и хороша, что постоянно преподносит сюрпризы. А ты добровольно лишил себя этого, потому что считал себя умным, многоопытным и все просчитал наперед. А я не могу давать тебе советы. Ты должен все решить сам.

— Но я не знаю как, — жалобно ответил он.

— И я не знаю.

Брат ушел расстроенным. Даже не просто расстроенным, а раздавленным. Он был еще очень молод, а моральный выбор всегда дается нелегко. Закрывая за ним дверь, Настя думала о том, что большие деньги не делают человека взрослее и мудрее, наоборот, они зачастую избавляют от необходимости решать такие проблемы, разбираясь с которыми люди как раз и делаются более зрелыми и мудрыми.

Это все равно что постоянно носить очки даже при очень маленькой близорукости: глаз перекладывает свою работу на линзу, и без нагрузки вся система постепенно атрофируется, а близорукость прогрессирует.

3

Виктор Костыря шел за Дашей Сундиевой по ставшему привычным маршруту от университета до ее дома.

Как она не боится возвращаться одна так поздно, удивлялся Виктор, в который раз уже «провожая» девушку по темным, плохо освещенным улицам. И ведь грязь на тротуарах такая, что быстро не побежишь в случае опасности: все время нужно смотреть, куда ногу ставишь. И народу в двенадцатом часу ночи на улице нет.

Девушка сегодня не была такой спокойной, как раньше. Обычно она ходила в среднем темпе, не торопилась, не оглядывалась и, по убеждению Костыри, не «проверялась».

А сегодня ее походка была неровной, будто что-то ее беспокоило, хотя это могла быть просто неудобная обувь или плохое настроение.

Виктор держался на порядочном расстоянии от Даши, благо зрение у него было на зависть хорошим. Проехавшая мимо на большой скорости машина обдала его брызгами омерзительно грязной воды, и он прошипел ей вслед такое же грязное ругательство. Внезапно он замер. Машина, взвизгнув тормозами, остановилась прямо возле идущей впереди девушки.