Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

Захожу в кухню, где дым стоит столбом. Накурено — жесть.

— Ну вы даете! Бабуль, у тебя наверняка должны быть контакты каждого пожарного в этом районе.

Открываю окно и машу руками перед лицом. Матильда Адамовна выдыхает дым, достает сигарету из мундштука и поправляет очки на носу:

— На что мне номера телефонов этих бравых ребят? Я стара для таких вояжей. Разве только, — играет густыми бровями, — отобрать парочку экземпляров для тебя?

Алекс раскладывает продукты в холодильник и громко хмыкает:

— На что нам пожарные? Лучше тогда уже банкира там какого-нибудь.

Начинается…

— Пожарник… пожарник… он тебе что, таракан?! Правильно — пожарный! Много ты знаешь, как женщине в хозяйстве может пригодиться пожарный! — бабушка машет рукой.

Алекс хохочет, захлопывает дверь холодильника и запрыгивает на стол, откусывает от большого зеленого яблока.

— Перестаньте! — встреваю. — Лучше расскажи, как прошла тренировка?

Сажусь на стул и растираю задеревеневшие от долгого стояния в общественном транспорте ноги, рассматриваю сына.

— Все зубы целы! — лыбится мне белозубой улыбкой.

— Надолго ли? — хмыкает Матильда Адамовна и отпивает из своей любимой кружки кофе, приправленный кое-чем покрепче.

— Это как пойдет, — Алекс подмигивает бабушке и переводит взгляд на меня. — Ма-а-ам?

Вздыхаю. Устала, как собака. Но на жалость к себе нет времени.

— Будут деньги, — произношу уверенно, заранее зная, какой будет вопрос.

— Броня трет уже в неприличных местах, — Алекс виновато поджимает губы. — Да и клюшка…

Подхожу к нему и улыбаюсь, взъерошиваю волосы. Отбираю яблоко и откусываю кусок.

— Я же сказала — будут. — Вкладываю всю уверенность в свои слова.

Хотя я уже давно не уверена ни в чем. Но зарубить мечту своего ребенка о хоккее — не позволю.

— В крайнем случае банкира найду! — смеюсь.

Алекс смотрит на меня внимательно. В глазах нет ни малейшего намека на смех, потому что он уже все понимает, не малыш ведь.

— Ты у меня такая красивая, мам, — произносит ломано. — Банкиру не отдам. Только президенту.

Если и был какой-то шанс сдержаться, то он развалился на части после этих слов. Обнимаю своего взрослого сына, а он крепко прижимает меня к себе в ответ.

Господи, как я люблю его. Сашка — самое ценное и дорогое, что есть в моей жизни. Умру за него. Все что угодно сделаю ради его счастья.