Ты — мой грех

Богатому извращуге же девственница нужна, так какого черта он хочет, чтобы я вырядилась как шлюха?! Это даже откровеннее того, что я привыкла носить ради щедрых чаевых.

Скинула номер карты, получила еще одно сообщение — уже из клиники. И правда, анализы чистые. Ну еще бы — не наркоманка, ни с кем не спала, и вообще здорова как лошадь. Даже авитаминоза нет, а все потому что фрукты и овощи ем, и Дианку ими подкармливаю.

— Мы дома? — сонно пробурчала сестра.

— Дома. Отдыхай, соня, — погладила ее по мягким волосам, и пошла к шкафу.

Внизу валяются вонючие вещи любимого отчима. Свинота! Мамины… у мамы и нет ничего толком. Это злит неимоверно — иногда ненавижу ее за то, во что нашу жизнь превратила, а иногда жалею. Добрая она, бестолковая, и жизнь не удалась.

Но нас — себя, Диану и Лёшу я вытащу. Мы не должны так жить. Просто не должны!

Чемоданов нет, отчим их продал и пропил давным-давно, но клетчатые сумки я нашла. Вроде в таких челноки из Китая тряпье в девяностых возили через границу. Положила две сумки около шкафа, и начала вытаскивать нашу с мелкой одежду.

Справилась я быстро. Спрятала сумки под нашей с Ди кроватью, и зашла в приложение банка.

— Ничего себе! — прошептала, и присвистнула — вот это тряпье столько стоит?! Хмм, видимо мне предстоит визит в очень дорогой магазин со шлюхонарядами.

Еще раз подошла к шкафу, развесила вещи, которые купила мама, чтобы никто не заметил раньше времени, что мы с Дианой покидаем эту прекрасную обитель.

Красивая ли я? Да. Без ложной скромности. Пожалуй, очень красивая. Волосы белые, глаза — темные, с золотыми крапинками, все говорят что при свете дня от моего взгляда не оторваться. Фигура стройная, и грудь, и попа — всё есть при тонкой талии.

Но стою ли я двадцати миллионов? Или это для богачей не деньги? Вот так, за одну ночь с девственницей, с которой что угодно можно творить — это того стоит?

Я красивая, но красивых много.

«Карина, по деньгам все в силе? Мне говорили, что есть какой-то закрытый аукцион по моей фотографии. Он прошел?» — написала я той, которая отправила меня сначала в клинику, а теперь за шлюхонарядом.

Мне нужно двадцать миллионов. Серый говорил, что могут и тридцать дать — смотря какие ставки будут. Ставки, блин. Фу! Мерзкое чувство!

«Двадцать три миллиона рублей» — ответила она мне.