Ты — мой грех

Леша продолжил расспрашивать меня о моей не самой интересной жизни, я отвечала и разглядывала его. Объективно — красавчик. У нас вся семья такая, только отчим — урод, но он и не родственник. Я в маму пошла, Диана тоже, а вот Лёша на папу похож. И внешностью — высокий, русоволосый и голубоглазый; и характером — такой же спокойный и… незыблемый, что ли. Настоящая каменная стена.

— Блядь… черт, прости, — после минутного молчания ругнулся брат, и тут же смутился из-за мата.

— Не извиняйся. Привык материться?

— Угу.

— Не куришь, надеюсь?

— Иногда. Не подсел, не переживай.

— Отлично. Так чего ругнулся-то?

— Да сообразил я, что идиот. Тебя привык видеть мелкой, забыл сколько тебе лет. Сейчас вот увидел, и… красивая ты стала. Очень. И уже не выглядишь как девочка-подросток, а потому тебе съезжать от матери надо. У меня связь есть, в бараке два мобильника общих, я созвонюсь с друзьями, и попрошу тебе комнату снять нормальную. Потом сам рассчитаюсь с ними. Уж по косарю в месяц смогут скинуться. Ты сестру заберешь, и переедешь.

— Я и не думала спорить. Но не надо. Мы с Дианой переезжаем в квартиру, — призналась я. — Не хотела тебя волновать, потому и не говорила.

— Переезжаете? Ну-ка поподробнее.

Про Соколовского говорить нельзя. Про свою переспелую девственность — тоже. Нужно снова соврать, все же не зря говорят, что иногда ложь — это благо.

— Я мужчину встретила. Хорошего мужчину, Леш. Правда, он следователь, но у всех есть недостатки, — неловко пошутила, и брат улыбнулся.

"Аж бесит. Расписывала Лёше, какой Руслан со всех сторон распрекрасный, и ведь, по сути, наврала только о намеке на чувства. А так — и встречу устроил, и квартиру снимет, и с учебой поможет.

— Если все так — я рад. Но ты же умная девочка, так? Потому никогда не выключай голову. Я рад, что о тебе есть кому позаботиться, Люб, и в твоем возрасте именно это и надо — влюбляться, жить на полную катушку.