Ты — мой грех

Я вломилась в квартиру его одноразовой любовницы, Руслан решил забрать меня, и забрал.

И не было глупой затеи с продажей себя на аукционе.

Не было моего обмана.

Я не динамила Руслана. Не скрывала от него правду о брате.

Я сразу же призналась ему. Доверилась. И всё у нас хорошо. Мои руки не в крови, Руслан не разочарован. Мы с ним вместе, в нашем уютном мире, где только счастье.

Почему! Почему я не открылась ему? Ладно, сразу побоялась — не верила в него, злилась. Но потом, когда прошла злость за арест брата, когда я поняла что Руслан — настоящий мужчина — почему я выбрала стать проституткой, и предать не только его, но и саму себя?! Ведь было столько возможностей назад повернуть, но я с гибкостью танка перла только вперед.

Я открыла глаза, накрыла ладонь Руслана, только что отвесившую мне пощечину, и мы оба замерли. Глаза в глаза. Так близко… рядом…

— Я люблю тебя до умопомрачения. С первого взгляда люблю, — полностью открыла я сердце, решив больше не посыпать голову пеплом, а любить.

— Люба, давай-ка я врача позову.

— Не нужно, я в порядке. Переволновалась просто. Дай мне сказать, пожалуйста. Я полюбила тебя еще тогда, в школе. Это не было наивным детским чувством, это уже тогда любовь была. Я потому и злилась так сильно из-за брата. Другому следователю я бы просто колеса проткнула, окна побила, или еще что натворила, и забыла. Но любимым мы сложнее прощаем то, что легко спускаем нелюбимым, ведь так?

— Так, — устало кивнул он, склонился и вдруг уткнулся лицом в мой живот, обнимая меня.

— Я знала что неправильная. Жутко себя стыдилась. Знаешь, я иногда смотрела американские сериалы, и в них встречалось выражение «белое отребье, рвань» — я себя такой рванью и чувствовала рядом с тобой.

— Люб…

— Постой, я хочу всё рассказать. Даже если тебе это неинтересно. Это тяжело. Нет, ты не подумай, я знаю что мало у кого в нашей стране жизнь легкая, но мне от этого легче не было. Я себя так ненавидела, ты не представляешь, — шептала я, не в силах остановиться.