Ты будешь просить еще

— Ты думаешь, после этого рассказа я резко в тебя влюблюсь? — цепляюсь за сознание из последних сил.

— Со временем, Софи. Ты сможешь полюбить меня со временем. А рассказал, потому что правду тебе больше никто не скажет. Ты ведь поэтому здесь. Из-за того, что все вокруг лгали. У нас будет все по-честному.

— Ты просто псих… — выдыхаю заваливаясь набок. Здравствуй грязный пол!

Глава 44. София

Мне мягко, тепло и удобно. Подтянув в носу одеяло, вдыхаю его запах и мозг тут же включается. Страх проливается кипятком вдоль позвоночника.

Резко сажусь. Голова кружится до тошноты, бью себя по щекам, чтобы немного прийти в себя. На тумбе стоит стакан воды, возле него темно-синяя роза с белым напылением, имитирующим снег. Теперь, похоже, я ненавижу синий.

Пить хочется ужасно, но трогать подношение моего пленителя нет ни малейшего желания. Сейчас необходимо взять себя в руки и придумать, как выбраться отсюда.

Метнулась к окну, распахнула шторы и застонала, стукнувшись лбом о стекло. Решетки. На каждом окне новенькие, свежевыкрашенные заграждения с веселеньким узором в виде завитушек.

Кинулась к двери, но и она оказалась заперта! Прекрасно. Теперь у меня есть персональная комфортабельная тюрьма. Но не это пугает. Паника накатывает от того, что я не представляю, чего ждать от Эмина.

Щелкнул дверной замок. Я не придумала ничего лучше, как схватить с прикроватной тумбочки ночник. Завела его за голову для удара и приготовилась сопротивляться, но дверь со скрипом приоткрылась, в нее скользнула маленькая пожилая женщина с подносом.

— Очнулась, девочка, — щербато улыбнулась женщина. — Долго же ты спала, — она поставила поднос с едой на небольшой круглый столик, расположенный у окна.

— Сколько? — не спешу опускать средство самообороны.

— Больше суток, — вздыхает незнакомка, расставляя для меня еду.

— Откуда вы узнали, что я пришла в себя? — киваю на кашу с ягодами, чай и фрукты. Ведь зачем приносить такое бессознательному человеку?

— Хозяин сказал.

Значит следим? Камеры. Вот сука!

Скидываю все со стола пачкая пол, обивку кресла и стены."

"— Эмин!!! — ору во все горло. — Выпусти меня, скотина иностранная!!! — беру тот самый торшер и швыряю его в зеркало на стене. Оно падает, разлетается на крупные осколки. Каждый из них кидаю в стену, и он бьется на более мелкие блестящие куски.