Ты будешь моей

— Матвей, пожалуйста, давай вернемся домой, — с трудом сдерживая слезы, прошептала тихо, пряча лицо в волосах. Вот она — моя реальность. Жалость и недоумение — вот, что вызывает наша парочка в мыслях окружающих.

— Прекрати, — его резкий, холодный тон заставил меня поежится и вздрогнуть в его руках. В голосе сквозило раздражение, в руки лишь крепче сжали меня в своих тисках.

— Ты не понимаешь, — я все-таки не сумела сдержать слезы, те ручьем потекли по щекам. Господи, Лара, какая же ты жалкая. Пропустив мои слова мимо ушей, он просто усадил меня на одно из сидений, пристегнув к нему ремнями.

Также молча надел мне на уши наушники и занял место рядом со мной, дав пилоту команду взлетать. Огромные лопасти за окном пришли в движение и вертолет постепенно начал набирать высоту, все больше отдаляясь от земли. Уже на высоте птичьего полета, Матвей неожиданно отстегнул ремни безопасности и одним движение пересадил меня к себе на колени, лицом к окну.

— Не думай ни о чем, ладно? — произнес он и, на мое удивление, в наушниках раздался голос.

— Просто смотри, я хочу, чтобы ты запомнила этот вечер, — покосилась на пилота, он, наверняка тоже нас слышал. — Смотри, — повторил Матвей и указал на сверкающие далеко внизу яркие огни ночного города. У меня дух перехватило, все казалось таким крошеным и в тоже время ярким и завораживающим.

Вертолет рассекал облака, продолжая набирать высоту, вскоре огни ночного города остались позади, и я поняла, что мы вылетели за его пределы. Непонимающе взглянула на Матвея, когда крошечные коробочки заменили темные верхушки елей.

— Куда мы летим? — спросила, надеясь, что он меня услышит.

— Просто смотри вниз, хорошо? — он улыбнулся и легонько, еле касаясь, провел губами по моему виску, вызывая очередную порцию дрожи во всем теле. Больше я ничего не спрашивала, просто сделал так, как он сказал. Когда наконец мои глаза полностью привыкли к темноте, в наушниках снова раздался голос Матвея. — Сейчас, —произнес он и пилот начал снижать высоту.

Ничего не понимая, я взглянула на Матвея, но тот лишь кивнул в сторону окна. Стоило мне повернуть голову, как внизу внезапно вспыхнули десятки, а может и сотни огней. Заморгала часто, прищурилась, стараясь рассмотреть то, что так отчаянно желал показать мне Матвей. Когда  глаза наконец привыкли, отметила, что огни были сконцентрированы на небольшой площади и имели какой-то свой, определенный порядок. Прошло не меньше двух минут прежде, чем я поняла — это надпись.