Цербер

За его боль, которая сжигает изнутри, ответят. За то, что не посчитались с его мнением. Он ведь сгорал рядом с ней, жил, чувствовал, она была для него эпицентром. И ее отняли у него. Ее он не смел винить, хотя предательство больно резануло по живому. А когда представлял, что она будет делить постель с другим, хотелось кожу рвать на себе живьем. Сдирать с мясом и орать от боли, лишь бы не вариться в этом котле. Тимур сам себя не понимал, не знал, что делать с чувствами, обуревающими его.

Он боялся, что не сдержит свое обещание.

Что сорвется, полетит туда и на глазах у брата заберет его жену. Увезет ее и сделает своей. С позором, зато так, как изначально должно было быть. Аня его. Была и будет его. Всегда. С кем бы она ни была, Тимур отберет ее. Не знал, сможет ли держать себя в узде, сможет ли коснуться ее после другого мужчины, но заберет. Если потребуется – закроет в подвале и не выпустит оттуда.

Знал, что зверь внутри успокоится, только когда его Аня будет рядом. Только когда он сможет коснуться ее, увидеть, пройтись взглядом по любимому облику.

Отшвырнул от себя фотографии, не желая смотреть на то, как светится его брат и как счастлива Аня. Если она любит Адема, ему придется вырвать эту любовь из ее сердца. Искоренить и заставить забыть. Раз и навсегда забыть. Не думать и не вспоминать о другом, когда рядом будет он.

***"

"Девка под ним стонала и извивалась, орала, как ненормальная, пока он вбивался в нее мощными рывками. Не мог. Никакого кайфа с ней. И похожа на нее, слишком похожа. Настолько, что у него даже встал, но удовольствия получить не могу.

Трахал шлюху час, но никак не мог получить разрядку.

Ее лицо стояло перед глазами. И не мог. Знал, что она живет с его братом. Что наверняка он касается ее, и она каждый день выкрикивает его имя, а он не мог. Просто был не в состоянии с другой. Не то тело, не тот голос. дешевый запах духов. Оттолкнул девку от себя, перевернул, опрокинул на стол и вошел сзади.

– Ни звука! – предупредил.

И снова то же самое. Ничего. Ни малейшего удовольствия.

Только она перед глазами. Оттолкнул девку от себя, натянул брюки и выставил из кабинета. Взял бутылку с виски и отпил из горла, обжигая горло. Вот так. Хоть какие-то чувства. Хоть что-то, что он по-настоящему ощущал. Четыре месяца прошло, а его все так же рвало по ней.

Хотел ее безумно. И кончал только воспоминаниями о ней. Дрочил, блядь, как подросток, вспоминая, какой податливой она была. А со шлюхами не мог. Столько раз пытался и никак не получалось. Не мог.