Цербер

Вскрыл рывком и фотографии тут же вывалились на стол.

Она.

Такая безумно красивая и невероятная. Привлекательная. Стройная. В нежном розовом платье и таком же хиджабе. Смотрит на его брата с нежностью и, будь он проклят, если она не улыбается под накидкой. Если не сияет от счастья, становясь женой другого. Выходя замуж и отдавая их ребенка другому.

Знал, что не позволит. Что заберет ее у брата, отнимет. Как? Тимур пока не знал, но был уверен в этом. Ребенок, которого она носит под сердцем – его. И будь он проклят, если это не так.

Посмотрел на другое фото. Мать и отец. Предательница. Та, которую он всегда защищал, предала его. Ничего не сказала, скрыла, не сообщила, а сейчас радуется, глядя на Адема. Приняла Аню в качестве его жены. Приняла. А в качестве спутницы Тимуру не желала видеть.

– Зеки, – рыкнул во все горло.

Слуга тут же появился на пороге. Тимур поднял голову и спросил:

– Ну как? Что скажешь? Почему Адема не заметили в России? Как получилось так, что он не вылетал.

– Под другим именем? – предположил Зеки.

– Ты меня спрашиваешь? – не заметил, как повысил голос на друга. На брата. На того, кто единственный остался верным ему. – Я должен ее забрать, Зеки. Она носит моего ребенка. Она должна быть моей, Зеки. Моей.

Ударил кулаком по столу, срываясь. Не сдержался. Да и разве смог бы, когда зверь внутри него рвался наружу, жаждал убивать и крошить все вокруг. Когда до ломоты во всем теле хотел прикоснуться к ней. Даже сейчас, когда она его предала, все равно хотел ее. Не мог даже представить, что причинит ей вред, но знал, что заберет.

– Забронировать билет на самолет, Тимур Эмирович? – учтиво поинтересовался Зеки.

– Нет, брат. Приставь к ним слежку. Я хочу получать фотографии. Раз в месяц отчет об их семейной жизни. И чтобы никто ничего не знал. Чтобы мать ни сном, ни духом, понятно? Я нанесу удар, когда они расслабятся, – уверенно заявил Тимур. – Когда поймут, что им ничего не угрожает.

– Тимур… – Зеки запнулся и Тимур тут же перевел на него взгляд. – Вдруг это его ребенок?

Нет.

– Мне плевать, Зеки. Плевать. Даже если его. Я Тимур Четин, Зеки. Я хочу эту женщину. И она будет моей, даже если мне придется пролить родную кровь. Они предали меня, все предали. Мать и брат – кровные родственники защитили постороннюю девушку. Им никогда не прощу. Всегда будут помнить. И они ответят за это.