Цербер для непокорной

Что ж, не хочешь видеть меня, Галаев, так это твои проблемы, но и следовать твоим приказам я тоже не обязана.

– Девушка, осторожней, – раздается недовольный мужской голос, когда я наступаю на чью–то ногу.

– Прошу прощения, – отвечаю машинально, а сама продираюсь сквозь толпу к задней части транспорта.

Все время смотрю через стекло наружу, наблюдая, нет ли погони, но на удивление знакомая машина за нами не следовала. Так что когда выхожу на своей остановке, выдыхаю с облегчением. Ощущение даже такое, словно удавка на шее ослабилась.

Вот только радоваться мне приходится недолго. Автомобиль стоит у входа в подъезд, устрашая местных бабулек, устроивших сходку у соседней лавочки невдалеке.

– Валерия, – укоризненно качает головой Тимур. – Вам не следовало уезжать одной.

– Вы мне не нужны, так и передайте Галаеву, – поджимаю губы и проношусь мимо парня фурией, с силой тяну на себя подъездную дверь.

Сердце колотится то ли от страха, то ли от злости, но лифта я не дожидаюсь, поднимаюсь сама, пытаясь успокоиться.

И тут звонит телефон, высвечивается номер Фарида. Выдыхаю, ставлю беззвучный режим и кладу телефон на стол экраном вниз. Вот только некоторое время он продолжает вибрировать, действуя мне на нервы, но настроения выслушивать очередной наезд, нет.

– Боже, – выдыхаю, и тут хлопает входная дверь, которую я забыла закрыть на ключ."

"Испуганно подскакиваю. Неужели это Фарид? Гулко сглатываю, а затем с облегчением слышу голос брата, который о чем–то переговаривается по телефону.

Он проходит мимо кухни к себе в комнату, не замечая меня, а я юркаю после к себе. Не в настроении ни с кем разговаривать, так что просто ложусь на кровать и закрываю ненадолго глаза.

– Лера! – вдруг пугает меня рык Богдана, не успеваю расслабиться.

Я испуганно вскакиваю, приоткрывая глаза. Сама не поняла, как задремала, и грубый голос родственника так сильно вырвал меня из сна, что аж голова от испуга закружилась.

– Ты чего так кричишь? – бурчу в ответ, видя его в проеме.

Встряхиваю недовольно головой и иду мимо него на кухню. Желудок от голода уже урчит, так что ставлю чайник, чувствуя, что брат следует за мной, сверля меня своими пытливыми глазами.

– Ничего не хочешь мне сказать? – каким–то опасным тоном спрашивает он.

Я не решаюсь взглянуть на него в этот момент, все тело замирает, а сама я становлюсь, словно деревянная. Сердце заходится ходуном, к горлу подкатывает ком страха.