Цербер для непокорной

И как только поднимаю голову на экран, тут же замираю. На весь экран отчетливо видно лицо Фарида и его жены. Мое сердце ускоряется, набатом отдаваясь в ушах, поэтому с первого раза я не слышу, что говорят в телевизоре, настолько все звуки перебиваются стуком моего пульса.

– … Бракоразводный процесс Фарида Галаева… По неизвестным причинам… – говорит диктор, продолжая далее что-то вещать, но я встряхиваю головой, затем зажмуриваюсь, снова открываю глаза, но она продолжает говорить о том же.

Я же хмурюсь и ничего не понимаю.

Фарид развелся? И в этот момент малыш снова пинается, словно услышав имя отца, я же от греха подальше выключаю телевизор.

– Он нас больше не найдет, – тихо шепчу, скорее, себе, чем ребенку, хотя думаю, наш малыш все же против, чтобы я была вдали от его отца.

Не знаю, почему так думаю, но у меня это ощущение все никак не проходит. Обхватываю себя руками в защитном жесте и убеждаю себя, что все к лучшему. Вот только получается плохо. За эти недели, казалось, я забыла все то плохое, что он мне сделал.

В воспоминаниях остались только последние дни, когда он был ласков, нежен и предусмотрителен. Как вдруг, отрывая меня от воспоминаний, громко хлопает входная дверь.

– Соленые огурцы подъехали, народ, быстрее на кухню, – веселый и бодрый голос брата поднимает мне настроение, и я, встряхнув головой, еле как привстаю с дивана.

Живут у меня, казалось, стал совсем, как арбуз. Придерживая его, с предвкушением захожу на кухню, стараясь не думать о мужчине, который подарил мне ребенка.

Вот только получается с каждым разом все хуже и хуже. Мои мысли только и делают, что крутятся вокруг Галаева.

* * *Фарид

Наблюдаю со стороны за домом, в котором сейчас живут Лера с Богданом, впиваюсь пальцами в руль и стискиваю зубы, затем бью по баранке и откидываюсь на спинку сиденья.

– Может, зайдешь? – сочувствующе спрашивает Тимур, я же сильнее сжимаю челюсть.

– Она не хочет меня видеть, – признаю, наконец, с горечью."

"Нашли мы ее почти сразу же, как только она впервые обратилась в местную больницу по беременности.

И только то, что она беспокоится о нашем ребенке, удержало меня от того, чтобы тут же утащить ее в свою берлогу. Понаблюдав, я решил дать ей время подумать. Уверен, что она сама захочет быть со мной. А если нет… Что ж, я найду слова и поступки убедить ее в обратном. Под кожу залезла мне эта девчонка, только с корнем вырывать из сердца, но… Не хочется. Впервые за многие годы ощущаю себя живым.