Цербер для непокорной

Отхожу, чтобы не светить перед Сарханом и вчитываюсь в присланное. Стискиваю зубы от негодования, но в душе чувствую облегчение. С чужой машины девчонка сбежала, а там ее перехватил уже брат.

– Пробейте по базе номер фургона и отследите его владельца. Нужно выйти на заказчика, – говорю по телефону Тимуру, не скрывая от Сархана сказанное.

Вижу, как он вдруг напрягается еле заметно, а затем усилием воли расслабляет мышцы. Но я все замечаю, так что последующим сообщением Тимуру пишу про второго подчиненного. Есть, над чем задуматься.

* * *Лера

Дом, в котором живет сейчас Богдан, находится в соседней области. Оказалось, что он довольно большой. Благо тетя живет в другой стране, и пока он ей без надобности. Я живу здесь уже две и, с одной стороны, чувствую облегчение, а с другой – меня одолевает какая–то непонятная тоска. Малыш постоянно беспокойный, часто пинается, и мне никак не удается его угомонить, словно ребенок чувствует, что отца нет рядом. Вспоминаю, как в первый день мне пришлось выслушать целую лекцию от брата о том, что не стоит от него ничего скрывать.

Но в тот момент я была так рада снова его видеть, что на причитания даже не обращала внимания. Пусть ругается, главное, что он рядом и живой. Я вижу, что он довольно загружен тем, что произошло на его прошлой работе, и не задаю никаких вопросов, но безоговорочно при этом верю тому, что он не виновен, в чем бы его не обвиняли. Все эти дни я нахожусь без связи, телефон пришлось ради безопасности и вовсе выкинуть, поэтому единственным развлечением стал просмотр телевизора, в частности, новостей.

– Так, я в магазин, что вам купить? – спрашивает уже у выхода Богдан, отвлекая меня от размышлений.

Поднимаю голову на него и закатываю глаза, ведь с тех пор, как он узнал, что я беременна, он никогда не говорит мне “ты”, только “вы”, имея в виду нас с малышом. По–моему, это единственное, что сейчас его радует – скорая перспектива стать дядей.

– Соленых огурчиков, – говорю я, немного подумав, и рот тут же наполняется голодной слюной.

– Понял–принял, – усмехается и выходит.

А как только за братом захлопывается дверь, я же закатываю глаза в предвкушении удовольствия. Все же чем больше проходит времени, тем сильнее я начинаю приобретать пристрастие к соленому. До этого, казалось, что все это время я была в стрессе из-за морального плена и подавления, а сейчас будто снова расправила крылья.

– Ну–ка, что у нас показывают в новостях? – глажу живот и включаю пультом телевизор.