Цена покорности

Назар вновь уходит, но быстро возвращается и снимает с меня повязку. Щурюсь, осматривая комнату.

— Выпей, — он протягивает мне апельсиновый сок. Приподнимаюсь и покорно принимаю стакан, с удовольствием выпивая содержимое. Мне холодно, тело трясется, особенно ноги, кажется, если встану, то не смогу ходить. — Приподнимись, — тихо и спокойно просит он и выдергивает из-под меня покрывало.

Теплыми сильными руками укладывает меня на мягкие подушки и поправляет прилипшие к лицу волосы. Парадокс в том, что мне хочется ластиться об эти руки, как кошке, что я и делаю, выпрашивая внимание, и он мне его дает.

Назар укутывает меня в одеяло и ложится рядом, укладывая себе на грудь. И, несмотря на то, что ноги до сих пор трясутся, и нещадно пульсирует лоно, мне спокойно и хорошо. Словно я дома, и мое место рядом с Назаром.

— Поспи, — из его голоса пропадает холод и приказной тон, он становится теплым, бархатным, и хочется слушать его ещё и ещё, — а я приготовлю ужин. Чего ты хочешь? — спрашивает, поглаживая меня по волосам.

— Мастер умеет готовить? — усмехаюсь я.

— Мастер умеет все, — усмехается он в ответ. Я закрываю глаза и чувствую, что отключаюсь, уплывая на волнах его голоса. — Поужинаем вечером на террасе, выпьем вина, побеседуем…

Он ещё что-то говорит, но я не слышу, окончательно проваливаясь в сон.

ГЛАВА 12

Назар

Погода сегодня хорошая, теплая, солнечная. Во дворе пахнет травами и цветущей яблоней. Оксана сидит на мягких садовых качелях, болтает ножкой и читает книгу.

Сосредоточено так читает, периодически прикусывая пальчик. А я наблюдаю за ней из окна кабинета. Пытаюсь работать, но ни хрена не выходит, постоянно отвлекаюсь на женщину за окном. Рядом с ней лежит гаденыш Шторм, делает вид, что спит, но постоянно прислушивается к резким звукам. Охраняет. Признал хозяйку. Оксана, правда, еще настороженно посматривает на пса, но этот страх мы почти преодолели, в отличие от других.

В ней живет очень много страхов и комплексов: страх измены, потери, одиночества.

Не осуждаю, страх — это естественная реакция на потери и боль. Она уже однажды потеряла и теперь боится повторения. Оксана пока опирается на неудачный опыт. Все это может излечить время и действия. Я могу сколько угодно с ней беседовать, но такие женщины словам уже не доверяют. А для поступков нужно время. Круг замыкается.

И я ее понимаю: сложно доверять, когда предал тот, которого любила. Только она не учитывает одно — все люди разные.