Цена покорности

Ещё не успеваю прийти в себя, как он вновь прикладывает вибратор, черт бы его побрал, и размазывает им влагу по складкам! Кажется, клитор уже настолько чувствителен, что можно умереть от лёгкого прикосновения. Но я не умираю. Из меня будто вытягивают все нервы. Это настоящая пытка, которую невозможно вытерпеть. Ремни и наручники впиваются в кожу, когда дергаюсь, пытаясь закрыться, я покрываюсь потом, бьюсь, содрогаясь и мотая головой. Но я крепко зафиксирована, и вибрация проходит через все тело.

— Пожалуйста… пожалуйста… — охрипшим голосом повторяю в желании все прекратить.

Но мой мучитель меня наказывает, мои мольбы ничего не значат. В какой-то момент пытки я вновь кончаю, чувствуя, как по ногам растекается влага, и удовольствие уже граничит с болью и пыткой.

Когда Назар в очередной раз отнимает вибратор, я наивно полагаю, что все закончилось. Но он опять прикладывает чертов вибратор, и я что-то бессвязно пищу, чувствуя, как из глаз катятся слезы. Это настоящая изощренная пытка, которая сводит меня с ума.

Я мечусь и что-то шепчу, мотая головой, но хватка на моей шее крепнет. Теперь думаю, что лучше бы он меня отхлестал ремнем или плёткой.

Вспышка. Словно внутри меня что-то разрывается и опаляет тело адским жаром, по ногам растекается влага, ее так много, что становится страшно.

Я не знаю, сколько проходит времени до того, как я в истерике выкрикиваю — «красный!», и все моментально заканчивается. Почему я раньше не сказала это слово?! С моей шеи уходит тяжесть его руки, вибратор выключается, но воспалённый клитор болезненно пульсирует, а ноги сводит.

Я стону и плачу уже от больно впивающихся в кожу ремней. Ни о чем не думаю, мыслей нет никаких, хочется просто освободиться, свернуться и уснуть. Я опустошена полностью, словно эта пытка нескончаемыми оргазмами высосала из меня душу."

"Сначала он отстегивает мои ноги, и я со стоном их свожу и выпрямлю. Потом руки — это не так болезненно, но они все равно затекли. Повязку Назар не трогает, но мне почему-то не хочется смотреть ему в глаза.

Слышу, как он уходит, становится холодно и почему-то опять хочется рыдать. Такое нестабильное эмоциональное состояние, что самой страшно.

Он возвращается, а потом опять разводит мои ноги.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — взвываю я.

— Тихо, — теплые руки, успокаивающе гладят меня по внутренней стороне бедра. — Я просто оботру тебя, — он делает это очень аккуратно, мягким теплым полотенцем, а меня все равно трясет.