Цена моей одержимости

Я не такая, Тимурчик… Ты меня совсем не…

Грубый поцелуй. Жалящий. Оставляющий отметины. Взрывающий ядерную бомбу внутри. Агрессивный язык, сплетающийся с моим в диком, первобытном танце.

Руки по всему телу. Обжигают. Трогают. Помечают особыми следами. Тимур несдержан. Его охватывает бешеная, животная страсть. Передающаяся и мне. Это точно алкоголь в крови толкает на безумные действия. В трезвом состоянии на такое даже бы не пошла."

"— Хренова сучка, — рычит, разрывая на мне трусики и лифчик. — Вырядилась, словно мужика искала для быстрого перепихона.

— А если и так? — намеренно его провоцирую, играюсь с ним. — Ты же считаешь меня блядью. Решил, что у меня мужиков был вагон и маленькая тележка, — глаза такие черные, что зрачков не видно. — А скольких ты баб оттрахал за эти пять лет? Поделишься информацией из первых уст?

Грубо за задницу хватает, приподняв над полом. Вынуждает обвить ногами его бедра. Почувствовать нежными, влажными складочками его огромную эрекцию за тканью брюк. Низ живота тут же спазмом сводит.

Голова совсем не соображает. Сердце громко бьётся об ребра. Пульс зашкаливает. Адреналин еще больше подскакивает, достигая отметки максимум. Внутри все горит, плавится.

— Тебе без списка моих побед трахаться неинтересно, да? — смахивает с рабочего стола все содержимое. — Ну так давай я расскажу, когда, как и с кем сексом занимался, — опускает на глянцевую поверхность. — Порадую тебя увлекательными историями, милая Алиса.

Ладони мнут груди, пальцы соски сжимают. Выгибаю спину, как похотливая мартовская кошка. Киска пульсирует. Изнывает от желания. Кажется, будто возбуждение по внутренней стороне бедра течет.

— Начнем, пожалуй, — еще шире мне ноги раздвигает, проводит пальцем по бритому лобку. — С Катеньки. Моя. Девушка.

Не собираюсь слушать про его девку, к которой так вся семейка благоволит. Пусть заткнется и немедленно. Иначе глаза ему выцарапаю.

— Тогда и я поведаю про… Тревиса.

Резко замолкаю, ощутив его палец внутри меня. Потом еще один и еще. Тимур безжалостно трахает меня пальцами. Доводит до предоргазменного состояния. Останавливается и коварно лыбится. Проникает глубже, растягивает внутренние мышцы. Мацает за груди. Целует в губы. Кусает. Зализывает раны. Подчиняет меня своей воле.

— Сейчас трахну, — шепчет на ухо, гремя ремнем от брюк.

Расстегивает ширинку. Дергает молнию. Смотрит мне прямо в глаза.