Трудное счастье

В ее огромных, во всю стену, окнах раскинулась панорама побережья с гордо возвышавшимся над прибрежными скалами Полхорган-холлом. Но сейчас мне было не до «Каприза». В отличие от других эта комната выглядела вполне жилой. На небольшом пюпитре стояли раскрытые ноты. Рядом, на стуле, лежала скрипка, которую, казалось, только что положили туда. На столике открытый футляр…

— После смерти вашей сестры здесь все осталось по-прежнему?

Дебора утвердительно кивнула головой.

— Конечно, это глупо, но так нам было немного легче пережить нашу трагедию.

— И вам тоже?

Легкая улыбка тронула губы Деборы.

— Да, и мне тоже, хотя Барбарина всегда была ее любимицей.

— Вы были абсолютно идентичными близнецами?

— Да, как Ловелла и Хайсон. В деревне многие вообще не могли различить нас, но с возрастом отличия стали заметнее. Барбарина всегда была жизнерадостной и подвижной, я же — серьезной и медлительной. Так что по сути наше сходство было чисто внешним. То же самое начинает проявляться в Ловелле и Хайсон. Они похожи только тогда, когда спят. Как я уже говорила, Барби всегда была всеобщей любимицей.

— Вас это огорчало?

— Огорчало? Нет. Как и другие, я просто обожала сестру. Более преданной поклонницы, чем я, у нее вообще не было. Когда Барбарину хвалили за что-нибудь, я всегда буквально расцветала от удовольствия. Мне казалось, что вместе с ней хвалят и меня. С близнецами всегда так.

— И Барбарина платила вам тем же?

— Абсолютно. Как жаль, что ты не знала мою сестру. Она была необыкновенной женщиной.

— Должно быть, ее замужество стало для вас большим ударом?

— Мы позволили этому событию разлучить нас не больше, чем это было необходимо. Конечно, на какое-то время мне пришлось остаться в Девоншире, поскольку нашему отцу требовался уход. Мама умерла, когда нам с сестрой было по пятнадцать лет и отец так и не смог оправиться после ее смерти. Но я часто приезжала в Пендоррик-холл. Сестра с радостью принимала меня в своем новом доме.