Трудное счастье

Это верно?

— Она разболтала тебе и об этом? — Рок нахмурился и затем раздраженно заметил:

— Похоже, им нравится ворошить события давно минувших лет.

Он взглянул на меня и, должно быть, от того, что я сильно удивилась его реакции, поспешно добавил:

— Думаю, их жизнь так бедна происшествиями, что они помнят любое неординарное событие, как бы давно оно ни произошло.

— Думаю, преждевременная смерть все же нечто большее, чем неординарное событие.

Рок взял меня за руку и, улыбнувшись, сказал:

— Помни об этом, когда в следующий раз тебе вздумается пойти по тропе.

Мы подошли к дому Дарков, и преподобный Питер пригласил нас зайти. Ему хотелось показать нам фотографии, которые он сделал в прошлом году.

В тот же день после обеда я вышла во внутренний двор. Не смотря на то, что все утро светило солнце, скамейки здесь еще не совсем просохли, так что сидеть на них было нельзя. Я решила пойти в сад, но увидела направляющуюся ко мне Хайсон. Она подошла и неожиданно спросила:

— Ты действительно испугалась, когда вчера дядя Рок остановил тебя на тропинке?

— Нет, мне и в голову не приходило, что я рискую жизнью до тех пор, пока он не сказал мне об этом.

— Может, тебе бы все же удалось пройти по тропе?

— Да, но все-таки хорошо, что Рок остановил меня, верно?

Хайсон согласно кивнула головой.

— Думаю, это было подстроено специально, — тихо сказала она.

Я внимательно взглянула ей прямо в лицо.

— Может, это своеобразное предупреждение тебе, а может…

Она неожиданно замолчала, уставившись в одно из окон в восточной части дома.

— До свидания, — вдруг заторопилась она и направилась к северному входу.

Я страшно разозлилась на нее. Что эта девчонка имела в виду? Может, ей просто хотелось произвести на меня впечатление? На что она намекала? Что она знает то, чего не знают другие? Довольно глупо с ее стороны. Но ведь Хайсон — всего лишь ребенок, и мне не следует забывать об этом.

Чье-то пение неожиданно прервало мои размышления. Сначала я не поняла, откуда доносится этот необычно звучащий голос. Я отчетливо слышала песню Офелии:

Ах, он умер, госпожа,

Он — холодный прах,

В головах зеленый дерн,

Камешек в ногах…

Снова взглянув на окна в восточном крыле дома, я увидела, что некоторые из них открыты, и решительно направилась к дому.

— Хайсон, — позвала я, поднявшись по лестнице на галерею, — Хайсон, ты здесь?

Ответа не последовало.