Тройной переполох

Дюк увидел, как распахиваются глаза, разжимаются губы, слабеют вцепившиеся в борт пальцы. Лисичка раскрывалась, ярким созревшим цветком. Волны удовольствия, сначала просто приятные, а потом все более горячие, нарастали от движения увлеченно скользящего пальца. Не в силах смотреть дальше, Дюк отодвинулся и пробормотал:

- Выходи. Пожалуйста.

Подал ей руку и мгновенно намок от брызг поднимающегося тела. Опять засмущавшаяся Иви старалась держать спину прямо, наступила ножкой на край, чтобы спуститься. Но волк не дал ей двинуться дальше, вдруг приближая свою голову и ошеломительно хорошо приникая ртом туда, где раньше двигался его палец.

Ахая, зовя волка по имени, не понимая, что происходит, Иви вцепилась пальцами в его темную шевелюру и тут же до боли прикусила губу, только чтобы не застонать в голос.

Маленькая комната, наполненная парами горячего воздуха, услышала только судорожные вздохи мгновенно потерявшей стыд лисички. Целый день ее мучило томление, поцелуи с Дюком разжигали, не снимая напряжение, а усиливая его.

Подсознательно она уже томилась в предчувствии ночи, поэтому действия волка упали на благодатную почву. Мокрая, с розовым обнаженным телом, она, наконец, могла с готовностью и полным отрешением трепетать в его руках, подставлять его жадному языку нежную доверчивую плоть.

Еще, еще немного. Вот так.

Дрожа, она забилась в удовольствии, двумя руками вцепившись в его волосы, вышибая тихими низкими звуками все мысли из его головы. Иви отрывисто постанывала, под завершение пришлось перестать держаться за волка, чтобы ладонями закрыть стонущий рот.

Ее подвели задрожавшие ноги, и Иви рухнула бы вниз, если бы Дюк не успел ее подхватить. Вытирание полотенцем прошло сумбурно, лисичка просто висела, держась за его шею, пряча покрасневшее от стыда лицо, но не расцепляя руки.

Уложив девушку на кровать, волк торопливо скинул брюки и... не смог сразу зайти даже в разомлевшую Иви. Сознание вернулось рывком. Иви вскинулась от наполняющей боли, упираясь Дюку ладонью в грудь и удивленно хлопая глазами.

- Не надо так, осторожнее!

- Извини, - охрипше сказал он, - поторопился, сейчас.

Зверь внутри Иви, валяющийся и урчащий, поднял голову и напомнил, как хорошо было с разминкой в исполнении Гровера. После этого Иви запихнула обнаглевшую лисичку очень далеко вглубь, чтобы не слышать ни звука от этой хулиганки. Дюк вел себя идеально. С ним было легко молчать, он искренне восхищался ею и ее работами.