Тройной переполох

Халаты скользят по деревянному гладкому полу, и кажется, что ее несет на волнах. Немного смущает зеркало, но, если смотреть не на себя, а выше... Там был волк. Ее личный, веселый, влюбленный и милый Гровер. С растрепанными влажными волосами, сосредоточенным вдохновенным лицом. Он поймал взгляд лисы, как когда-то за праздничным столом, глаза в глаза. Тогда -одинокая девушка, почти потерянная в стенах безысходности, а сейчас уверенная в себе красавица, о которой мечтают и которую добиваются два лучших в мире волка. Иви улыбнулась, и Гровер расцвел.

Застонал, жадно вглядываясь в ее довольное лицо. И прижался, горячо, долго, благодарно изливаясь.

Лиса моргнула. И нахмурилась, удивленно, потому что только что был Гровер, а уже Дюк. И в волнительном убаюкивающем своем довольстве она не сразу заметила переход. Зато все стало ясно через секунду, когда лису словно молнией прошило. Зашипели оба, сквозь зубы, едва дыша. Ему было болезненно тесно, а ей столь же много. Но прерваться не подумал никто. Это было невозможно, словно их только сшили нервами.

Старший брат наклонился и прижал широкой ладонью ее спину, наклоняя девушку вниз. И двинулся снова. Крик. Шальной крик удовольствия, и издала его она, маленькая, стеснительная лиса. Зеркало ее перестало волновать, как и мир вокруг Еще недавно она видела в отражении мощные плечи, хмурое, почти искаженное от страсти лицо с жестко сжатой до бела челюстью. И вот уже перед глазами просто туман.

В глубине ее тела заплясало нечто фантастическое, на безумной силе, покоряя и ставя печати, лишающее возможности мыслить.

Вдруг Дюк налег сверху и укусил ее за плечо. Вместо того, чтобы отпустить, он продолжал удерживать ее зубами и сильно, жестко вбивал себя внутрь Иви.

- Дюк, - выдохнула она.

Но ему не понравилось, что она говорит. Движение бердами, почти ввинчивающееся, Иви закричала, заголосила жалобно. И ее благодарно погладили по голове. Правильно. Только кричать. Мысли запутались окончательно. И она вскрикивала еще минут десять, а, может, час или бесконечность.

Воздух то заканчивался, то появлялся снова. Когда расцвело удовольствие, ей показалось, что она сорвала горло. А потом уплыла в наслаждение второй раз, почти не сделав перерыва. Вместе с Дюком. Будь он проклят, потому что теперь она не знает, сможет ли дальше жить без этого. Некоторое время они лежали. Затем он осторожно, выслушивая ее болезненное покряхтывание, вытащил свое добро и сел рядом.

- Я тебе говорил, расслабляйся не сразу, а через год, - забубнил Гровер.