Трое из Леса. Вторая трилогия

Таргитай понял, что Олег просто выравнивает отрезанные ломти мяса, чтобы стали одинаковыми по толщине.

Знаток кореньев и ароматных трав, он и не подумал развязать мешочек, где у него хранились травы горькие и сладкие, острые и жгучие, истолченные корни. Сам по себе поросенок был настолько нежен и сочен, что все травы могли только отбить его нежнейший вкус.

Он не давал стечь жиру, кожица зарумянилась, стала коричневой, пахла одуряюще, и у Таргитая потекла слюна, когда представил, как захрустит эта корочка, как из-под нее вырвется облачко пахучего пара, а сочная жижа потечет по пальцам.

– Готово, – сказал он умоляюще. – Давай есть!

– Рано, – сказал Олег непреклонно.

– Смотри, горит уже…

– Это не горит, жир капает.

Но усомнился, проколол мясо там, где потолще. Потекла кровь, он укоризненно оглянулся на Таргитая, постучал пальцем по лбу. Таргитай, в свою очередь, обидевшись, покрутил пальцем у виска. Мол, нашел кому верить.

Олег часто переворачивал, прокалывал, принюхивался.

– Похоже, готово.

Мрак прорычал в одобрительном нетерпении:

– Какой ты волхв? Волхв – это тьфу!.. Их как собак нерезаных. А вот приготовить так поросенка кто сможет?

– Даже ты не сумеешь? – спросил Таргитай недоверчиво.

– Клянусь, – сказал Мрак искренне. – Я, бывает, задумаюсь о чем… нет, не о высоком, даже совсем наоборот, не о таком уж и… глядь, а поросенка уже нет. Один хвост торчит из пасти, ноздри щекочет.

Таргитай, не слушая, ухватил ломоть побольше, взвизгнул, перебросил на другую ладонь, оттуда обратно, коричневая корка треснула, брызнул горячий пахучий сок, Таргитай вскрикнул дурным голосом, отшатнулся, тряся обеими руками, мясо упало в золу.

– Ничего, – утешил Мрак, – солоней будет.

– Не пнул, – виновато согласился Таргитай.

– Вот видишь! Смирного бога даже петух бьет.

Олег, который и раньше не набрасывался на еду, на этот раз, к ужасу Таргитая, вовсе не притронулся к зажаренному им же поросенку, словно уже мечтал питаться соками, как мудрые и даже очень мудрые деревья.